— Могу я спросить: высказываете ли вы одни свои личныя пожеланія, или вамъ поручили навести справки? — перебилъ его Маркъ.
Сальванъ улыбнулся.
— О! Я — только скромный работникъ, и для меня было бы слишкомъ лестно, еслибы мои желанія осуществились. Въ дѣйствительности, какъ вы только что выразились, мнѣ поручили переговорить съ вами. Всѣ знаютъ, что я — вашъ другъ. Нашъ инспекторъ, Баразеръ, вызвалъ меня въ понедѣльникъ въ префектуру, и въ разговорѣ съ нимъ у насъ зародилась мысль предложить вамъ мѣсто учителя въ Мальбуа.
Маркъ развелъ руками, не зная, что ему сказать.
— Конечно, Баразеръ не выказалъ большого мужества въ дѣлѣ Симона. Онъ могъ бы выступить гораздо энергичнѣе. Но что дѣлать, — надо брать людей такими, какими они есть. Я могу вамъ обѣщать одно, что если впослѣдствіи онъ не пойдетъ рядомъ съ вами, то вы все-таки можете разсчитывать на его скрытую поддержку и опереться на него въ каждую данную минуту. Онъ всегда, въ концѣ концовъ, одерживаетъ побѣду надъ префектомъ Энбизъ, который страшно боится всякихъ исторій, а добрый Форбъ, ректоръ, довольствуется тѣмъ, что царитъ, не управляя. Вся опасность заключается въ этомъ противномъ іезуитѣ Морезенѣ, инспекторѣ начальныхъ школъ, другѣ аббата Крабо; его начальникъ, Баразеръ, находитъ неудобнымъ смѣнить его изъ-за политическихъ соображеній. Видите, вамъ предстоитъ борьба, но вы не должны ея бояться.
Маркъ молчалъ; опустивъ глаза въ землю, онъ отдался своимъ мыслямъ; видно было, что у него были причины, которыя мѣшали быстрому рѣшенію. Сальванъ, зная его личную жизнь, подошелъ къ нему и взялъ его за обѣ руки.
— Я вполнѣ сознаю, какую жертву я отъ васъ требую… Я былъ другомъ Бертеро, отца Женевьевы; это былъ свѣтлый умъ, чрезвычайно либерально настроенный, но онъ, въ концѣ концовъ, сопровождалъ свою жену въ церковь. Послѣ его смерти я былъ опекуномъ его дочери, на которой вы женились, и часто навѣщалъ, какъ добрый знакомый, почти какъ родственникъ, маленькій домикъ на углу площади Капуциновъ, гдѣ царитъ бабушка, ханжа и деспотъ, подчиняя себѣ дочь, печальную и безвольную госпожу Бертеро, и прелестную внучку, которую вы обожаете. Быть можетъ, мнѣ слѣдовало бы предупредить васъ передъ женитьбой о тѣхъ опасностяхъ, которымъ вы подвергаетесь, вступая въ такую набожную семью и выбирая себѣ въ жены дѣвушку, пропитанную самыми крайними религіозными понятіями. До сихъ поръ я не имѣлъ причины особенно раскаиваться въ своемъ поступкѣ: мнѣ кажется, вы живете счастливо… Но я отлично понимаю, что, принявъ мѣсто въ Мальбуа, вы не избѣгнете столкновеній съ этими дамами. Вы объ этомъ и думали, не такъ ли?
Маркъ поднялъ на него глаза.
— Да, признаюсь вамъ, я дрожу за свое счастье… Вы знаете, я — не тщеславный человѣкъ, но для меня все же такое повышеніе было бы очень лестно; тѣмъ не менѣе, я объявляю вамъ, что совершенно доволенъ своимъ положеніемъ въ Жонвилѣ, гдѣ мнѣ удалось послужить нашему общему дѣлу, добиться успѣха. Не легко покинуть нѣчто опредѣленное, рискуя въ другомъ мѣстѣ потерять все свое счастье…
Наступило молчаніе, потомъ Сальванъ спросилъ тихимъ голосомъ: