— Ты уже рѣшилъ, мой другъ? — спросила она его.
— Да, я рѣшилъ принять это мѣсто; поступить иначе было бы недобросовѣстно.
— Ну, что-жъ! Такъ какъ у насъ есть полтора часа времени до отхода слѣдующаго поѣзда, то, мнѣ думается, лучше всего вернуться сейчасъ къ бабушкѣ и сообщить ей наше рѣшеніе… Мнѣ хотѣлось бы, чтобы ты поступилъ по отношенію къ ней вполнѣ откровенно, безо всякой утайки.
Женевьева все время не спускала съ него глазъ и Маркъ былъ увѣренъ, что она говоритъ вполнѣ искренно, хотя, видимо, была нѣсколько опечалена.
— Ты права, дорогая, — пойдемъ сейчасъ къ бабушкѣ.
Они медленно двинулись по направленію къ площади Капуциновъ. Луиза, которую мать держала за руку, нѣсколько задерживала ихъ, такъ какъ еще плохо двигалась маленькими шажками. Апрѣльскій вечеръ былъ чудный. Супруги прошли весь путь, не обмолвившись словомъ, погруженные въ серьезныя думы. Площадь была совершенно пустынна, и домикъ обѣихъ старушекъ, казалось, дремалъ среди окружавшей его тишины. Они застали госпожу Дюпаркъ въ салонѣ, на кушеткѣ, съ вытянутой больной ногой; она вязала чулки для благотворительной цѣли; госпожа Бертеро сидѣла у окна, занятая вышивкой.
Удивившись возвращенію Женевьевы, да еще въ сопровожденіи Марка, старуха опустила вязанье и даже не пригласила ихъ сѣсть, ожидая, что они скажутъ. Когда Маркъ сообщилъ ей о томъ предложеніи, которое было ему сдѣлано, и о своемъ рѣшеніи принять мѣсто преподавателя въ Мальбуа, о чемъ онъ доводитъ до ея свѣдѣнія изъ чувства сыновняго уваженія, — старуха привскочила на мѣстѣ и сперва только пожала плечами.
— Вы съ ума сошли, мой другъ? Вы не останетесь на этомъ мѣстѣ и трехъ недѣль.
— Но почему?
— Какъ почему? Да потому, что вы — не тотъ преподаватель. какой намъ нуженъ. Вы сами знаете о благочестивомъ настроеніи страны и о торжествѣ церкви. Съ вашими революціонными идеями вы создадите себѣ невозможное положеніе и въ самомъ непродолжительномъ времени будете на ножахъ со всѣмъ населеніемъ.