— Конечно, — отвѣтилъ Маркъ все тѣмъ же спокойнымъ тономъ, — я продолжаю не сомнѣваться въ невинности моего товарища Симона и употреблю всѣ усилія, чтобы его невинность была, наконецъ, признана и доказана.
Госпожа Дюпаркъ гнѣвно обратилась въ сторону госпожи Бертеро.
— Вы слышите — и ничего не говорите! Наше имя будетъ замѣшано въ этой грязной исторіи! Наша дочь очутится въ лагерѣ нашихъ враговъ, ненавистниковъ общества и религіи… Вѣдь ты ея мать! Образумь ее, скажи, что это невозможно, что она должна противиться такой мерзости, чтобы спасти свою честь и нашу!
Госпожа Дюпаркъ обратилась къ госпожѣ Бертеро, руки которой дрожали отъ волненія; она уронила работу и въ ужасѣ прислушивалась къ этой перебранкѣ. Съ минуту она просидѣла въ молчаніи, не будучи въ состояніи сразу выйти изъ того подавленнаго унынія, въ которомъ постоянно находилась; наконецъ, она рѣшилась:
— Твоя бабушка права, дочь моя: твой долгъ — не допускать поступка, за который ты понесешь свою долю отвѣтственности. Твой мужъ любитъ тебя и послушаетъ; ты одна можешь найти доступъ къ его сердцу и уму. Твой отецъ никогда не противился моимъ желаніямъ въ вопросахъ совѣсти.
Женевьева, сильно взволнованная, обратилась къ Марку, прижимая къ себѣ свою дочь, которая не отходила отъ нея. Молодая женщина была потрясена до глубины души: въ ней просыпалось все прошлое, все ханжество, впитанное въ дѣтствѣ, и затемняло ея разсудокъ. Тѣмъ не менѣе она повторила то, что уже говорила мужу:
— Маркъ — единственный судья въ своихъ поступкахъ; онъ поступитъ такъ, какъ ему велитъ долгъ.
Госпожа Дюпаркъ была ужасна въ своемъ гнѣвѣ; несмотря на свою больную ногу, она приподнялась и крикнула:
— Вотъ каковъ твой отвѣтъ! Ты, которую мы воспитывали въ правилахъ христіанской религіи, ты, любимая дщерь Бога, — ты отрекаешься отъ Него и хочешь быть безъ религіи, какъ животное! Ты избрала сатану, вмѣсто того, чтобы побороть его! Ну, что-жъ! Твой мужъ несетъ за это полную отвѣтственность! И онъ будетъ наказанъ! Да, вы оба будете наказаны, и проклятіе обрушится не только на васъ, но и на вашихъ дѣтей!
Она протянула къ нимъ руки, и вся ея фигура была такая устрашающая, что маленькая Луиза, охваченная ужасомъ, принялась громко рыдать. Маркъ быстрымъ движеніемъ взялъ ее на руки и прижалъ къ своему сердцу; дѣвочка, точно ища защиты, обхватила ручонками его шею. Женевьева тоже приблизилась къ нему и прислонилась къ человѣку, которому отдала всю свою жизнь.