Это былъ сынъ каменщика, тотъ самый, который упалъ, смышленый, но шаловливый мальчикъ; своими выходками онъ приводилъ въ восторгъ всю школу.
— Шарль Долуаръ! — Здѣсь! — братъ предыдущаго, на два года его моложе, отвѣтилъ такимъ тоненькимъ и пискливымъ голосомъ, что раздался цѣлый взрывъ смѣха; хотя Шарль былъ кротче и уступчивѣе брата, но и онъ не отставалъ отъ него въ шалостяхъ.
Маркъ терпѣливо выдержалъ и этотъ приступъ веселости, ничѣмъ не проявляя своего неудовольствія. Перекличка продолжалась, а онъ пока разсматривалъ обширный классъ, гдѣ ему придется совершать свою благую работу надъ развитіемъ этихъ шаловливыхъ мальчиковъ.
— Ахиллъ Савенъ! — вызывалъ Миньо.
Никто не отозвался, и ему пришлось еще разъ повторить свой выкрикъ. На отдѣльной скамьѣ, у окна, сидѣли оба близнеца, сыновья чиновника Савена, и, уткнувшись носомъ въ книгу, имѣли весьма хитроумный видъ. Несмотря на свои восемь лѣтъ, они обнаруживали много осторожности.
— Ахиллъ и Филиппъ Савенъ! — повторилъ Миньо, глядя на нихъ въ упоръ.
Тогда они уступили и крикнули вмѣстѣ:
— Здѣсь!
Маркъ удивился и спросилъ ихъ, отчего они молчали, хотя отлично слышали, что фамилію ихъ выкликаютъ. Но онъ не могъ добиться отъ мальчиковъ ни слова въ отвѣтъ; они только смотрѣли на учителя съ недовѣрчивымъ лукавствомъ, точно готовились обороняться отъ него.
— Фердинандъ Бонгаръ! — продолжалъ Миньо.