Она вся дрожала отъ волненія; Маркъ взглянулъ на нее. Высокая, бѣлокурая, съ нѣжными чертами пріятнаго лица, она, казалось, страдала отъ какого-то тайнаго горя. Онъ рѣшился испытать ее.
— Уничтоживъ эту бумагу, вы вторично осудили этого несчастнаго… Подумайте только, какъ страдаетъ онъ на каторгѣ. Еслибы я вамъ прочиталъ его письмо, вы содрогнулись бы отъ ужаса. Вредный климатъ, жестокость надсмотрщиковъ и сознаніе своей невиновности, страшный мракъ, изъ котораго нѣтъ выхода!.. Подумайте, какая ужасная отвѣтственность — заставить человѣка выносить такія страданія? А вы своимъ поступкомъ обрекаете его на безконечныя муки!
Мать Себастіана страшно поблѣднѣла и невольно протянула руку, точно отстраняя ужасное видѣніе. Маркъ не могъ уразумѣть, раскаивается ли она, и не происходитъ ли въ ней страшная внутренняя борьба. Растерявшись, она могла только пробормотать:
— Бѣдный мой мальчикъ!..
И воспоминаніе объ этомъ ребенкѣ, о маленькомъ Себастіанѣ, котораго она обожала, вернуло ей отчасти самообладаніе.
— О господинъ Фроманъ! Вы очень жестоки; мнѣ страшно слушать ваши слова… Но что же дѣлать! Разъ я сожгла бумажку, не могу же я ее возстановить.
— Вы сожгли ее? Вы въ этомъ увѣрены?
— Конечно! Вѣдь я сказала… Я сожгла ее, боясь, что мой сынъ будетъ замѣшанъ въ эту грязную исторію и пострадаетъ за это на всю жизнь!
Послѣднія слова она произнесла со страстнымъ отчаяніемъ и въ то же время съ суровою рѣшимостью. Маркъ въ ужасѣ развелъ руками: торжество правды снова рушилось, исчезало на неопредѣленное время. Не будучи въ силахъ выговорить ни слова, онъ проводилъ госпожу Миломъ до двери; она уходила сконфуженной, не зная, какъ проститься съ Женевьевой и ея бабушкой. Пробормотавъ какое-то извиненіе, она поклонилась и вышла. Когда она скрылась за дверью, наступило тяжелое молчаніе. Ни Женевьева, ни госпожа Дюпаркъ не обмолвились словомъ; онѣ стояли неподвижно, точно застыли въ своемъ негодованіи. Маркъ ходилъ по комнатѣ, мрачный и опечаленный. Наконецъ госпожа Дюпаркъ собралась уходить и, прощаясь, сказала:
— Эта женщина — сумасшедшая… Вся эта сказка про сожженную бумагу совершенно невѣроятна. Не совѣтую вамъ сказать хотя бы слово объ этомъ случаѣ. Для васъ это имѣло бы самыя печальныя послѣдствія… Прощайте и будьте благоразумны!