— Ты не хотѣла мнѣ помочь? Что съ тобою? Ты недовольна тѣмъ, что я сдѣлалъ?
— Да, недовольна.
Онъ былъ пораженъ ея отвѣтомъ. Въ первый разъ за все время ихъ семейной жизни она заговорила съ нимъ враждебнымъ тономъ. Маркъ почувствовалъ, что въ ихъ отношеніяхъ произошелъ первый разладъ, который могъ перейти въ полный разрывъ. Онъ взглянулъ на нее, удивленной и встревоженный; даже голосъ ея показался ему чуждымъ, точно съ нимъ заговорилъ посторонній человѣкъ.
— Ты несогласна съ моимъ поступкомъ? И ты это говоришь?
— Да, я; то, что ты дѣлаешь, нехорошо.
Это говорила она, его Женевьева; она стояла передъ нимъ, высокая и стройная, со своимъ нѣжнымъ личикомъ, которое носило отпечатокъ страстности, унаслѣдованной отъ отца. Да, это была она — и все-таки не она, потому что во всемъ ея существѣ замѣчалась какая-то перемѣна; въ ея большихъ голубыхъ глазахъ читалась тревога и проглядывало что-то мистическое, неземное. Маркъ почувствовалъ, какъ холодъ пробѣжалъ у него по спинѣ, и сердце его дрогнуло; онъ только теперь замѣтилъ въ ней перемѣну. Что такое случилось, что измѣнило ее до такой степени? Ему не хотѣлось затѣвать съ нею спора, и онъ просто замѣтилъ:
— До сихъ поръ, если ты и не раздѣляла моихъ воззрѣній, то все же поддерживала и говорила мнѣ, чтобы я дѣйствовалъ согласно своимъ убѣжденіямъ; и въ настоящемъ случаѣ я поступилъ согласно совѣсти. Поэтому твое сужденіе для меня очень мучительно… Но мы поговоримъ объ этомъ послѣ.
Женевьева не сдавалась и холодно проговорила:
— Хорошо, мы поговоримъ, если ты этого желаешь. А пока я сведу Луизу къ бабушкѣ, и она пробудетъ тамъ до вечера.
Внезапное просвѣтлѣніе осѣнило Марка. Госпожа Дюпаркъ своимъ вліяніемъ отнимаетъ отъ него Женевьеву и, конечно, отниметъ и его дочь. Онъ былъ самъ виноватъ: онъ не обращалъ вниманія на жену и дочь, позволялъ имъ посѣщать этотъ домъ, гдѣ жила суровая ханжа, гдѣ пахло ладаномъ, и гдѣ сновали черныя рясы. За эти два года онъ не замѣчалъ той внутренней работы, которая совершалась въ душѣ его жены: въ ней пробуждались прежнія юношескія чувства, сказывались тѣ воззрѣнія, которыя были вложены въ нее клерикальнымъ воспитаніемъ, и которыя онъ считалъ совершенно уничтоженными силою любви и здравымъ смысломъ. Она пока еще не ходила на исповѣдь, но Маркъ уже чувствовалъ, что она отдѣлилась отъ него, что она повернула на старый путь, и что каждый шагъ по этому пути отдаляетъ ее отъ него на большее и большее разстояніе.