— Ну, что же ты, папа?— начал поторапливать его Юрик.
— О чем же мне рассказать вам, ребятишки?
— А разве ты забыл? О вчерашнем! О вчерашнем!
— Об острове! Об острове!!
— О тюрьме! Как сидел ты, дядя Саша, в тюрьме!— заговорили все разом.
Юрин папа поморщился: не хотелось ему говорить о тюрьме. Тяжело было вспоминать…
Все же, как бы нехотя, начал:
— Так вот: и влетало же нам, большевикам, ребятишки, в этой белой архангельской тюрьме! Не хочется вспоминать!…
— А ты все рассказывай, папа, не утаивай!— не унимался Юрик, падкий до рассказов о том, как воевали красные и белые.
Как только белые забрали Архангельск, как только высадились в город англичане, французы,— пошли ловить нашего брата-рабочих, особенно коммунистов. Начались аресты.