— По городу, после 12 часов ночи, запретили ходить. Собрания можно было устраивать с разрешения офицеров. А если не послушаешься — тюрьма. Ну, и накопилось нас в тюрьме столько, что некуда стало сажать других.
Сидим это мы, бывало, чуть ли не на спине один у другого: некуда шагу ступить! Одежда серая, арестантская. Вшей, ребятишки, накопилось у нас так много, что вам бы не сосчитать их вместе с вашим учителем.
— Ну-у? — удивился Вовка и почесал затылок.
— А вы их били, дядя Шура?— спросил Алеша Черногоров.
— Нет, милок, не били, а в печке жгли. Ой, как они трещат!
— У меня тоже есть!— неожиданно сделал заявление Лева Пассер и гордо посмотрел на окружающих.
Все смеялись, а громче всех смеялся юрин папа.
— Смотрите на него,— какой молодец!— громко засмеялся юрин папа и потрепал Левку.
Когда смех утих, юрин, папа вытер платком глаза, на которых выступили слезы, и продолжал:
— Если вы будете драться с белыми, да попадете к ним в плен, вас посадят в тюрьму,— тогда и вы покормите вшей. Не советую вам ребятки, попадать в плен! А пока — слушайте: