— Радостно прихлынула к лицу Гриши кровь при виде отца спасенной им, обожаемой Марии и он отвечал:
— Я бы должен был удивляться, что ты, князь, меня узнал.
Петр слышал этот короткий разговор и, с выражением некоторого удивления, смотрел на разговаривавших, потом, обратись к Трубецкому спросил:
— Таким образом ты, князь, знакомь с этим малым?
— Это тот самый юноша, который спас жену мою и дочь, когда на меня напали разбойники на большой дороге около Вязьмы. Я об этом докладывал тебе, государь, по возвращении своем в Москву.
— Какая же это была разбойничья шайка и как ты попал в нее, Григорий? — строго спросил государь.
— Это был наш отряд переодетых стрельцов, ехавших в Москву с полковником Соковниным и моим дядей.
— Куда же девался Соковнин?
— Чтобы спасти меня, князя и его семейство от неистовства Соковнина, дядя мой убил его:
— Истинные разбойники! Им ничего не значит убить своего товарища за малейшую безделицу, — сказал царь Петр, нахмурив брови.