Тихо склонилась голова её на руку и она безмолвно и бесцельно глядела в окно; и в тоже время чувствовала взор матери, устремленный на нее.
— Что ты, дитятко, так разгорелась? Здорова ли ты? — заботливо спросила княгиня, подходя к Мане и, приложив свою ладонь к её голове.
— У меня, матушка, голова болит и грудь мою что то жмет, — отвечала Маша.
— И, Бог с тобой, моя милая! Помолись пред образами и Заступница отженет от тебя всякого лукавого, — сказала княгиня.
Маша беспрекословно исполнила совет матери, стала на колени пред образами и горячо помолилась, что действительно тотчас успокоило ее. Княгиня тем временем пристально смотрела в окно и увидела по ту сторону Москвы реки густое облако пыли, которое становилось все ближе и ближе. Удары набатного колокола участились. Княгиня вздрогнула и еще пристальнее глядела на ту сторону реки и ей вскоре ясно показались толпы нестройно идущих стрельцов. С трепетом бросилась княгиня около дочери на колени и вскричала:
— Молись, молись, дитя мое, час испытаний и бед настал.
Заметив приближение стрельцов архимандрит с невыразимым хладнокровием ходил и расставлял на стенах крестьян и монахов, ободряя всех тем, что скоро из Москвы прибудет помощь. Стрельцы между тем подошли к реке и расположились бивуаком. Один небольшой отряд перешел чрез мост, который никому из осажденных не пришло в голову уничтожить. Подошедшие стрельцы стали требовать, чтобы им отперли ворота, но монахи, несмотря на дерзости их, стали расспрашивать, что они за люди, куда и зачем идут? Желая таким образом выиграть время. Когда же стрельцы настойчивее стали требовать отворить ворота, то настоятель отвечал, что он соберет на совет всю монастырскую братию и, как он присудить, так он и сделает. Едва согласились стрельцы на эту отсрочку и разбрелись около монастырских стен в ожидании ответа настоятеля. Время проходило, наступали уже сумерки, а ответа от настоятеля не было. Гробовая тишина царствовала в стенах монастыря. Наскучив ожиданием, стрельцы вновь предъявили свои требования и, так как ответа не последовало, то они подступили к воротам с топорами. Но в это время посыпались на них камни и раздалось несколько выстрелов со стен монастыря, от которых несколько стрельцов повалились, обливаясь своею кровью, а остальная часть отряда попятилась.
Заслышав эти выстрелы, из глав того отряда стрельцов прибежали на подмогу осаждающим две или три сотни стрельцов и привезена была пушка, которую немедленно зарядили и двумя, один за другим последовавшими выстрелами разбили отчасти ворота и ворвались на монастырский двор. Произошла жаркая схватка. Не долго был перевес на стороне защитников. Стрельцы одолели и с яростью принялись грабить монастырские кладовые и погреба. Молодой начальник стрельцов повсюду бегал, стараясь укротить ярость и неистовство сотоварищей своих. Пробегая мимо одной кельи он у слыхал неистовый крик женских голосов и мгновенно бросился туда. Каково же было его изумление, когда он увидел княгиню и княжну Трубецких, окруженных стрельцами, от которых, выбиваясь из сил защищал молодой человек.
— Прочь отсюда! — закричал стрелецкий начальник своим стрельцам. — Всякому кто осмелится остаться здесь я размозжу голову, — продолжал он, поднимая саблю.
— Побереги свою! — отвечал кто-то из рассвирепевших стрельцов.