Сказав это царь стал ходить крупными шагами по палатке, а Меньщиков вдохновенным голосом стал излагать возможность привести в исполнение намерения царя. Когда он кончил Петр сказал:
— Спасибо тебе, брать Данилыч. Ты высказал им мои мысли, как нельзя лучше.
Все собрание согласилось с мнением Меньшикова. Государь вышел из палатки, а вслед за ним и Меньшиков, сделав Грише знак рукою, чтобы он шел за ним. Пройдя несколько шагов вошли они в палатку, ив которой Меньшиков выслал всех и, оставшись вдвоем с Гришей, снова заключил его в свои объятия.
Тут они стали вспоминать о своем детстве и рассказывать друг другу, что с ними случилось со дня разлуки в Троицкой лавре; в числе первых вопросов Гриша спросил:
— Кто же ты теперь, Саша?
— Генерал поручив, отвечал Саша с веселою важностью и прибавил, наклонившись в уху Гриши, — и любимец царя.
Гриша печально повесил голову и отступил от Меньшикова на два шага.
— Что ты, Гриша? Уж не думаешь ли ты, что я переменился и забыл старых друзей?
Гришу ободрили эти слова. Они присели и стали мирно разговаривать. Долго они рассказывали друг другу, что с каждым из них случилось в прошлое время и Саша, слушая внимательно друга своего детства, вдруг сказал:
— Знаешь ли, Гриша, что мне пришло на ум?