— Все тоже и вечно тоже! — сказал Гриша прерывистым голосом.
— Григорий! Григорий! Чего ты от меня требуешь? Если ты любишь меня, то будь доволен моею чистою сестринскою любовью.
— Хорошо же ты, Мария, понимаешь любовь.
— Нет ты не любишь меня Григорий!
— Ты права! Я не люблю, потому что люблю не по твоему. Бог с тобою, будь счастлива, а я и один сумею умереть! — с отчаяньем произнес Гриша.
— Это уже слишком! — сказала Мария всхлипывая от слезь и бросилась в соседнюю комнату.
Страсть, во всей своей силе, забушевала в груди Гриши. С минуту он был в нерешимости, но потом бледный, уступленный бросился за Марией.
Домой возвратился Гриша около полуночи и застал Эрбаха сидевшим за столом, на котором стояла нагоревшая сальная свеча. Старец забросал его вопросами где он был, почему так поздно вернулся домой, но Гриша выдумал какие-то отговорки и скрыл от Эрбаха настоящую причину своего позднего возвращения.
На другой день Корчмин снова зашел за Гришей и снова затащил его к себе обедать. Так повторялось каждый день, но Гриша возвращался домой в свое время.