Гриша вздохнул и не отвечал ни слова.
— Если бы ты был веселее, то муж мои не привязался бы ко мне и не заставил бы меня мириться с тобою поцелуем, — сказала Мария не поднимая глаз.
— Неужели тебе жаль и тех принужденных поцелуев, которые судьба послала мне! — возразил мрачным голосом Гриша, откидываясь на спинку стула.
— А тебе разве не жаль было меня! Ах, что я вытерпела!
Гриша снова погрузился в мрачную задумчивость и снова воцарилось молчание.
— Ты опять печален, Григорий? Что с тобою? — спросила Мария.
Вместо ответа Григорий покачал головою и бросил на Марию дикий вопрошающий взгляд.
— Какой ты странный, какой ужасный человек. Ты пришел нарушить мое спокойствие на всю жизнь. Ты разбудил чувства, уснувшие в продолжение стольких лет. Ты вовлек меня в стыд и грех пред Богом и самою собою и, когда я, с полною и беспредельною любовью вверилась тебе, ты остаешься еще недоволен: горюешь, тоскуешь и мои ласки не утешают тебя! Бог с тобою, Григорий! Ты не добрый человек!
Гриша молчала. Грудь его высоко вздымалась, а на главах навернулись слезы.
— Бог с тобою, Григорий! — тихо повторила Мария. — Ты: не хочешь даже мне сказать, что тебя так печалить.