Мы рассмеялись и стали прощаться с ребятами, как со взрослыми, за руку. Неумело отвечая на мое рукопожатие, Вася сказал горячим шепотом:
— Что про Москву сказал, очень большое тебе спасибо! Я буду стараться. Охота мне людей лепить!. …До завода мы добрались глубокой ночью. Вскарабкавшись на некрутой увал, остановились, удивленные. На фоне злых, мелких волн озера Касли, на опушке сумрачной, тайги — гирлянда ярких электрических огней, как будто висящих в воздухе на невидимом шнуре. Казалось, тайга доплеснувшись до заводских застав, остановилась оторопело перед этими яркими огнями. А я, глядя на их победное сияние, невольно подумал: «Славный старый завод сам готовит себе молодую смену. Вася уедет в Москву!..»
Родовые секреты
Осмотр начинаем рано утром и, не дойдя еще до завода, на площади против клуба, видим первый образчик каслинского художественного литья, перед которым снимаем шапки. Это памятник на братской могиле пятидесяти каслинских рабочих, изрубленных колчаковцами. На серой гранитной колонне, легко уходящей ввысь, чугунная фигура рабочего в натуральную величину. Сжав в руках винтовку, он пристально смотрит на восток, на равнины Сибири, куда, зализывая раны, как таежный зверь, ушел Колчак.
По заводу нас водит мастер-литейщик, старик, всю жизнь проживший и проработавший в Каслях.
— Мы, каслинцы, все можем отлить, от крупных машинных частей до иголки для шприца!
В его словах нет похвальбы, в них слышится спокойная, уверенная в себе сила, но кто-то из нас сомневается:
— Эва хватили! Иголка для шприца! Не слишком ли?
Старый мастер не обижается. Он смеется.
— Ничуть не слишком! А вот ужо-ка посмотрите наш музей. Ведь эта техника столетиями вырабатывалась. Наши мастера и не такие еще секреты литья знали! От отца к сыну и внуку только эти секреты передавались, в своих родах-поколениях хранились!