Через полчаса дикий берег принял жилой вид. Белеют две палатки. Дымят костры. Снуют люди.
Могучая сосна на берегу превратилась в «шаманское дерево», обвешанное жертвами верующих. На ней висят — ружье, фотоаппарат, брезентовый плащ, чьи-то выстиранные носки, брюки, кепка, ведерко с грибами, в стволе торчат два топора и охотничий нож… Снукки, славный эрдель-террьер начальника экспедиции, бродит от костра к костру, у каждого получая угощение. Сокол звонко отражает многочисленное эхо наших голосов.
Нач полез на Сокол фото-художествовать. Вскоре вернулся оттуда, запыхавшись.
— Тетерки! Целый выводок!
Раф схватил ружье и умчался. Скоро слышим выстрел с вершины Сокола, второй, третий… Славный будет ужин! Раф возвращается и бросает у костра тощего дрозда.
— Не маловато ли для трех выстрелов? — ехидно осведомляюсь я. Раф моментально обижается.
— Поохотиться не на что. Нет никаких тетерок!
Мы вежливо верим. Тощего дрозда решено положить в суп, «для навара».
В этот миг от костра раздается неистовый вопль Кука.
— Ведро течет! Пропал суп!