Подходим к Молокову. У подножия его ласково, нестрашно плещется река. От воды на камне дрожат зеркальные арабески. Вид у камня добродушный, мирный. Мне показалось, что грозный Молоков скучает, дремлет по-стариковски под жаркими солнечными лучами. Но грозный боец бывает и другим.
Трудность прохода под Молоковом заключается в том, что косую струю течения надо пересечь под самым камнем, почти вплотную к нему.
Чусовая под Разбойником была поистине кладбищем барок, братской водяной могилой сотен людей. В одном только 1877 году о Разбойник за несколько часов разбилось 23 барки и утонуло свыше ста человек. А сколько барок разбил Разбойник за все время сплава и сколько людей погубил он, подсчитать невозможно!
А мы подошли к Разбойнику вплотную, причалили лодку к горячим от солнца каменным его бокам и занялись своими домашними делами: начальник перезаряжал кассеты, я и Раф чистили на ужин грибы.
На ночевку остановились в удивительно красивом месте — в устье реки Поныш. Река эта прорыла себе ложе в почти отвесных скалах и выходит к Чусовой, как из огромных каменных ворот. Поныш, кроме этого открытого устья, имеет еще один подводный выход в Чусовую несколькими километрами выше.
Когда на высоком береговом мысу загорелись наши костры, с противоположного берега приплыли к нам гости — колхозники и колхозницы. Раф угостил их, по их желанию, лекцией о силосных ямах. Они отблагодарили нас за лекцию сообщением, что до Чусовского завода, до конечного пункта нашего путешествия, нам не добраться. Река перед заводом километров на шесть забита сплавными дровами.
Двенадцатый день
Идем фордевиндом (на попутном ветре) в корму. К обеду будем в Чусовском заводе. Но как дрова, дрова?
Прошли густо поросшую лесом гору Журавлик. Она широко известна на Урале тем, что на склонах ее залегает алюминиевая руда — бокситы. Мнения геологов об этой руде различны. Одни считают, что журавлинские месторождения алюминия представляют только «теоретический интерес», другие ставят вопрос об организации здесь промышленной добычи руды. А повидимому, месторождение, как следует, еще не исследовано.
За Журавликом мы прощаемся с дикой горной и таежной Чусовой. Сначала по берегу робко заструился между редкими столбами телефонный провод. Вытесняемый тайгой и скалами, он испуганно метался с одного берега на другой. Но вскоре победил, укрепился на правом берегу. Затем потянулись бесконечные штабеля сплавного леса, аккуратно сложенного по берегам. Это тот самый лес, который плыл без конца вместе с нами по Чусовой. А здесь был конец его пути.