— Мне не нравится, что вы третируете маркиза, — сказала она, гладя Хрипуна по спине, где виднелась основательная плешинка, след зубов волка.
— Пошел вон, мерзавец! — взвился вдруг Погорелко, топая ногами. — Убирайся отсюда, скотина!
Хрипун испуганно поджал хвост и вылетел из комнаты, грудью раскрыв дверь.
— Зачем вы выгнали его? — спросила с удивлением Аленушка.
Траппер захлопнул дверь за собакой и, стоя у порога, заговорил, не отвечая на ее вопрос:
— Маркиз очень красив, у него такие манеры, что я в его присутствии чувствую себя ломовым извозчиком. Но он мошенник.
— Может быть, — холодно ответила она. — Меня это не интересует. Давайте поговорим о вашем золоте.
— Оно не мое! — резко бросил Погорелко.
Аленушка рассмеялась. Смех ее, горловой и наигранный, звучал фальшиво, словно в горле у нее просыпались стекляшки.
— Вы здесь болтали о счастье, о нашем счастье, — подчеркнула она. — Но разве можно быть счастливым без гроша в кармане? Смотрите на жизнь трезвее. Взгляните хотя на эту комнату. Большего у меня нет. Могу я жить в такой обстановке? Хватит ли у вас духа и совести предложить мне жизнь в таких условиях?