Партизаны рвались к голове белой колонны. Там, на повозке, охраняемой конными казаками, стояли два больших ящика. Партизаны решили, что в ящиках ручные гранаты.
Ванюшка Золотарев налетел на рослого вахмистра, отбил винтовкой свистящий взлет его шашки и ударил прикладом в висок, в пышный расчесанный казацкий кок. Вахмистр рухнул тяжко под копыта своего коня.
Папаша Крутогон сорвал метким выстрелом с козел кучера-казака и подхватил вожжи. Телегу угнали в лес, в горы.
Здесь, в безопасности, без спешки рассмотрели добычу. В одном из ящиков нашли тэб, — складную офицерскую резиновую ванну. Ее тотчас поделили честно на подметки. Над вторым ящиком заспорили.
— Дробь! — сказал папаша Крутогон. — Только почему шибко крупная? На слонов, не иначе.
— Сам ты слон таежный! — сказал презрительно пулеметчик Вакулин. — Это буквы для галош. Только почему они толстые и черные?
Пулеметчик Вакулин был городской житель, работал в Перми полотером, и спорить с ним никто не решился. Буквы для галош, пускай буквы!
Но в это время подошел к отбитой повозке командир отряда, земляк Вакулина, пермский наборщик Неподступаев и тоже наклонился над ящиком.
— Это шрифт, кегель в 36 пунктов! — сказал командир. — Погоди, ребята. Тут и вторая касса, с корпусом. И бостонка тут же! Повидимому, у белых газета выходила.
— Выходила, выходила, а теперь вся вышла! — съязвил Золотарев.