Онъ въ Риме быль бы Брутъ, в Афинахъ Периклесь,
А здесь он офицеръ гусарскій".
Тут же, на той же странице дневника, через запись, мы находим записанное Михаилом Яковлевичем 13 апреля 1857 г. полностью по памяти стихотворение Пушкина "Промчались годы заточенья" и под стихотворением: помню съ 1817 или 1818 года".
Эта запись от 2 марта 1857 года неожиданно для всех вскрывает нового автора знаменитой надписи к портрету П. Я. Чаадаева -- М. Ю. Виельгорского (1788--1856).
Можно ли поверить, что надпись к портрету П. Я. Чаадаева написана не Пушкиным, а Виельгорским?,
Конечно, да.
Никто так близко и хорошо не мог знать всех выдающихся событий из жизни П. Я. Чаадаева, как его единственный и родной брат, и такой факт, как надпись к портрету, если бы была она самом деле сделана Пушкиным, мог ли бы изгладиться из памяти М. Я. Чаадаева, обладавшего до последних своих дней живой памятью, особенно о событиях своей юности (помнит, например, наизусть стихотворение Пушкина "Промчались годы заточенья". с 1817 или 1818 г.). Конечно, он помнил бы и то, что автор надписи к портрету его брата был Пушкин, а не Виельгорский, если бы последняя была написана Пушкиным: имя Пушкина для М. Я. Чаадаева было, без сомнения, одним из дорогих ему имен, тем более, что Пушкин в эти годы, т.-е. 1817--1818, так близок был к его брату.
Ошибка со стороны М. Я. Чаадаева, хотя он и оговаривается "естьли не ошибаюсь", в данном случае по отношению к Пушкину невозможна. Самая оговорка, как несомненно ясно из контекста, касается только Виельгорского. М. И. Жихарев, двоюродный племянник Чаадаевых, в своей статье о П. Я. Чаадаеве ("Вестник Европы", 1871 г., No 7), где он цитирует эту надпись, указывает, что автором ее был Пушкин, но по его же собственному признанию портрета, под которым Пушкин сделал собственноручную надпись, он никогда не видал и не знает куда он девался, знал очень хорошую с него копию.
Была ли на копии снята и надпись, об этом М. И. Жихарев не упоминает. В 1865 году, М. И. Жихарев посылает М. Я. Чаадаеву свою работу о П. Я. Чаадаеве, напечатанную затем в 1871 году в "Вестнике Европы", на просмотр, и пишет ему: "ни чьим мнением, сколько вашим, я не дорожу по той естественной и простой причине, что никто, конечно, не может точнее решить, верно или нет, насколько подходяще к правде, изображен человек, столько и в стольких отношениях замечательный, в постоянном общении с который я провел свои лучшие годы и к которому, смею сказать, мы оба столько были привязаны".