НАЧАЛО КОНЦА...

Вполнѣ умѣстнымъ началомъ можетъ послужить сообщеніе германскаго офиціальнаго агентства, недавно опубликованное: "императоръ Вильгельмъ, прибывъ въ сѣверный городокъ Эльбингъ, неожиданно вошелъ въ трамвайный вагонъ и совершилъ вмѣстѣ со своей свитой поѣздку къ ближней верфи. Какъ кайзеръ, такъ и всѣ лица его свиты, заплатили за проѣздъ полагающіеся 10 пфенниговъ".

Вотъ какое сообщеніе появилось въ газетахъ. A дальше -- мы уже справимся сами безо всякихъ газетъ и сообщеній... Мы знаемъ, что было дальше.

* * *

Снисходительно улыбаясь, Вильгельмъ вошелъ въ подъѣздъ маленькой второстепенной гостиницы и спросилъ: -- A что, голубчикъ, не найдется ли y васъ номерокъ... такъ марки на три, на четыре?..

-- О, ваше величество! воскликнулъ остолбенѣвшій портье. -- Для васъ y насъ найдется номеръ въ двѣ комнаты, съ ванной за двадцать марокъ...

-- О, нѣтъ, нѣтъ -- что вы. Мнѣ именно хочется испытать что нибудь попроще. Именно такъ, марки на три...

-- Весь въ распоряженіи вашего величества, -- изогнулся портье. -- Попрошу сюда, налѣво. Номерокъ, правда, маловатъ и темноватъ...

-- Это ничего... Цѣна?

-- Три марки, ваше величество.

-- За мной.

* * *

Кайзеръ шагалъ пѣшкомъ по улицъ, a за нимъ шла восторженная толпа. Тихо шептались:

-- Обратите вниманіе, какъ онъ просто держится... Проѣхался въ трамваѣ за десять пфенниговъ, a теперь нанялъ номеръ въ три марки... Что за милое чудачество богатаго вѣнценосца! Интересно, куда онъ направляется сейчасъ?..

-- A вотъ смотрите... Ну, конечно! Вошелъ въ дешевую общественную столовую.

-- Господи! Зачѣмъ это ему?

-- Навѣрное, попробовать пищу. Хорошо ли, дескать, насъ кормятъ?..

-- Это вы называете -- попробовать? Да вѣдь онъ уплетаетъ в за обѣ щеки. Слышите, какой трескъ?

-- Дѣйствительно, слышу. Что это трещитъ?

-- У него. За ушами.

-- Ну, ей Богу же -- это мило! Зашелъ, какъ простой человѣкъ въ столовую и ѣстъ то же, что мы ѣдимъ.

-- Какъ не любить такого короля!

-- Правда -- чудачество. Но какое милое, трогательное чудачество.

-- Вотъ онъ... выходить. Сейчасъ, навѣрное, подадутъ ему карету. Любопытно, въ какихъ это онъ каретахъ, вообще, ѣздитъ?

-- Удивительно! Пѣшкомъ идетъ... Заходитъ въ табачную лавочку... Что это онъ? Покупаетъ сигару! Да развѣ найдется y лавочника сигара такой цѣны, на которую онъ куритъ... Что? За пять пфенниговъ?!! Нѣтъ -- вы посмотрите, вы посмотрите на этого удивительнаго короля!

-- Очевидно, рѣшилъ за сегодняшній день испытать все.

-- Тѣмъ пріятнѣе завтра будетъ вернуться ему къ императорской изысканности и роскоши.

* * *

Черезъ три дня:

-- Кто это проѣхалъ тамъ въ трамваѣ? Странно: на площадкѣ народу биткомъ набито, a онъ ѣдетъ внутри совершенно одинъ.

-- А, это нашъ кайзеръ. Развѣ вы не узнали?

-- Но вѣдь онъ уже разъ проѣхался въ трамваѣ. Зачѣмъ же ему еще?

-- Я тоже немножко не понимаю. Третій день ѣздитъ. Заплатитъ кондуктору и ѣдетъ.

-- Странно. A публика не входитъ внутрь вагона -- почему?

-- Ну, все-таки кайзеръ, знаете. Неудобно стѣснять.

-- A куда это онъ ѣдетъ?

-- Вотъ уже выходитъ. Сейчасъ увидимъ. Гм! Опять заходить въ общую столовую.

-- Пищу пробуетъ?

-- Какое! Ѣстъ во всѣ лопатки. Вчера чай пилъ тутъ тоже -- такъ два кусочка сахару осталось. Въ карманъ спряталъ.

-- Что вы говорите! Зачѣмъ?

-- Одинъ придворный тоже его спросилъ. A онъ отвѣчаетъ: "Пригодится, говоритъ. Одинъ кусочекъ подарю Викторіи-Августѣ, другой кронпринцу, если ему Верденская операція удастся".

-- Прямо удивительный чудачина! Я думаю, пообѣдавъ, швырнетъ сотенный билетъ и сдачу оставляетъ дѣвушкѣ?

-- Нѣтъ, вы этого не скажите. Вчера наѣлъ онъ на четыре марки и десять пфенниговъ. Далъ дѣвушкѣ пять марокъ в говоритъ: оставьте себѣ двадцать пфенниговъ, a семьдесятъ гоните сюда.

-- Такъ и сказалъ: гоните сюда?

-- Ну: можетъ, выразился изысканнѣе, но семьдесятъ пфенниговъ все-таки сунулъ въ жилетный карманъ. Потомъ на нихъ (я самъ видѣлъ) купилъ 3 воротничка.

-- Хватили, батенька! Что это за воротнички за семьдесятъ пфенниговъ?!

-- Даже за шестьдесятъ. Бумажные. A на оставшіеся десять пфенниговъ купилъ сигару. Докурилъ до половины и спряталъ.

-- Какое милое чудачество!

-- Ну, какъ вамъ сказать...

* * *

Черезъ недѣлю.

-- Виноватъ, позвольте мнѣ пройти внутрь трамвая...

-- Куда вы прете! Неудобно.

-- Это почему же-съ?

-- Тамъ кайзеръ сидитъ.

-- Опять?!

-- Да-съ, опять.

-- Господи, что это онъ каждый день разъѣздился. Торчи тутъ вѣчно на площадкѣ!..

-- Ничего не подѣлаешь. Всѣ одинаково страдаемъ. Раньше хоть свита его ѣздила, a теперь и тѣ перестали.

-- Собственно, почему?

-- Собственно изъ-за сигары. Такія онъ сигары сталъ курить, что даже Гельфериха, друга его, извините, стошнило. Съ тѣхъ поръ стараются съ нимъ въ закрытыя помѣщенія не попадать.

-- Гм!.. Большое это для насъ неудобство.

-- И не говорите! Занимаю я номеръ въ гостиницѣ "Розовый Медвѣдь", какъ разъ рядомъ съ нимъ... И что же!

-- Развѣ онъ до сихъ поръ въ этомъ "Медвѣдѣ" живетъ?!

-- Представьте! Отвратительнѣйшій номеришко въ три марки, и такъ онъ туда представьте вгвоздился, что штопоромъ его не вытянешь. Ну, вотъ. Такъ придешь домой -- портье жить не даетъ: сапогами не стучи, умываться или что другое дѣлать (перегородка-то въ палецъ) не смѣй -- чистое наказаніе! Будто не можетъ человѣкъ себѣ дворца выстроить.

-- Да-съ. Оно и съ обѣдами не совсѣмъ удобно.

Приходить -- всѣ должны вставать и стоять, пока онъ не съѣсть обѣда, A ѣстъ онъ долго. Да еще кусокъ останется, такъ онъ норовитъ его въ карманъ сунуть или въ другое какое мѣсто. Вѣрите -- вчера полтарелки макаронъ за голенищемъ унесъ.

-- Что за милое чудачество!

-- Чудачество? Вотъ что, мой дорогой -- если вы тихій идіотъ, то и должны жить въ убѣжищѣ для идіотовъ, a не толпиться зря на трамвайной площадкѣ!..

* * *

Черезъ мѣсяцъ.

-- Ѣздитъ?

-- Ѣздитъ. Раза четыре въ день: и все норовитъ до конца доѣхать за свои десять пфенниговъ. Опять же вагонъ такъ прокурилъ своими сигарами, что войти нельзя. По полтора пфеннига за штуку сигары куритъ -- повѣрите ли?!!

-- Какъ не стыдно, право. Вѣдь мы къ нему въ его дворцы не лѣземъ, такъ почему жъ онъ къ намъ лѣзетъ. Кайзеръ ты, -- такъ и поступай по-кайзерячьи, a не веди себя, какъ мелкій комми изъ базарной гостиницы.

-- Вотъ вы говорите -- дворцы... Какіе тамъ дворцы, когда, говорятъ, все заложено и перезаложено. Вѣрите ли -- исподнее солдатское подъ видомъ шутки якобы -- подъ штаны надѣлъ, да такъ и ходить. Стыдобушка!

-- Слушайте... A нельзя его не пускать въ трамвай?

-- Попробуй, не пусти. Я, говоритъ, такой же пассажиръ, какъ другіе! Въ столовой тоже: я, говорить, такой же обѣдающій, какъ другіе... A какое тамъ -- такой! Все-таки кайзеръ -- жалко -- ну, лишній кусокъ и ввернутъ или полтарелочки супу подбросятъ.

-- A въ "Розовомъ Медведѣ" все еще живетъ?

-- Живетъ. За послѣдніе полмѣсяца не заплатилъ. Портье жаловался мнѣ. Напомнить, говоритъ неудобно, a хозяинъ ругается.

-- Положеньице! A кайзеръ такъ и молчитъ?

-- Не молчитъ, положимъ, да что толку... Вотъ, говоритъ, выпущу военный заемъ -- тогда и отдамъ. Что жъ военный заемъ, военный заемъ. Военный заемъ еще продать нужно.

-- Некрасиво, некрасиво. Лучше бы, чѣмъ сигары раскуривать -- за номеръ заплатилъ.

-- A вы думаете, онъ свои куритъ? У него теперь такая манера завелась: высмотритъ кого поприличнѣе и сейчасъ съ разговорчикомъ: "Далеко изволите ѣхать?" -- До Пупхенъ-штрассе, ваше величество". "А, это хорошо. Кстати: нѣтъ ли y васъ сигарки. Представьте, свои дома забылъ". Жалко, конечно, -- даютъ. Но, однако -- сегодня забылъ, завтра забылъ -- но нельзя же каждый день! Мы тоже не милліонеры.

-- И не говорите!.. Съ займомъ тоже: подписался только онъ самъ на полмилліарда, да дѣти по сту тысячъ. Больше никто. Однако, подписаться подписались, a взноса ни одного еще не сдѣлали. Сухіе орѣхи. Даже задатку не дали.

* * *

Черезъ два мѣсяца, въ общественной столовой:

-- Послушайте, вы тамъ! Бросьте ѣсть свою гороховую сосиску. Кайзеръ пришелъ. Спрячьте ее.

-- A что, развѣ неудобно при немъ ѣсть?

-- Не то. A увидитъ еще да попросить кусочекъ -- вамъ же хуже будетъ.

-- И Боже жъ ты мой! Кайзеръ, кажется, какъ кайзеръ, a совсѣмъ не по кайзериному поступаетъ.

-- Довоевались.