КАЛИФОРНІЯ БЕЗЪ ЗОЛОТА.

Когда первые золотоискатели наткнулись на Калифорнію -- они буквально купались въ золотѣ. Вторая волна золотоискателей -- болѣе многочисленная -- ходила уже только по колѣна въ золотыхъ струяхъ, третья -- могла еле омочить пятки, a четвертая, пятая, шестая какъ нахлынула на сухой облѣзшій, когда-то столь густо позолоченный берегъ -- такъ ни съ чѣмъ и отхлынула: рѣдкому счастливцу послѣ долгихъ поисковъ попадался золотой слитокъ, довольно ясно видимый подъ микроскопомъ.

Кто, какой піонеръ, какой первый золотоискатель открылъ Выборгъ -- этотъ золотой пріискъ, гдѣ можно купить любую вещь дешевле грибовъ -- неизвѣстно. Можетъ быть, оно раньше такъ и было -- мнѣ о томъ невѣдомо. Но вслѣдъ за первымъ золотоискателемъ изъ Петрограда хлынулъ цѣлый потокъ золотоискателей -- вотъ теперь они и бродятъ по унылымъ опустѣвшимъ магазинамъ Выборга -- съ видомъ усталыхъ рудокоповъ, изрывшихъ цѣлыя десятины, намывшихъ цѣлыя горы земли и извлекшихъ изъ ея нѣдръ одну только пару, подозрительнаго вида, чулковъ за десять марокъ.

* * *

Компанія измученныхъ петроградцевъ съ остолбенѣлымъ видомъ останавливается передъ витриной крохотной выборгской лавчонки и испускаетъ рядъ отрывистыхъ восклицаній:

-- Ого! Ботинки.

-- Да. И какъ дешево. 50 марокъ.

-- A въ Петроградѣ за такія слупили бы рублей 25.

-- Сколько это марокъ вышло бы?

-- 25 рублей? Пятьдесятъ четыре съ половиной марки.

-- Ну, вотъ видите! На цѣлыхъ четыре съ половиной марки дешевле.

-- Зайдемъ, купимъ.

-- Да мнѣ такихъ не нужно. Я такихъ не ношу.

-- Ну, вотъ еще какія тонкости! Дешево, такъ и бери.

Вваливаются въ магазинчикъ.

-- Покажите намъ вотъ эти ботинки... Что? Послѣдняя пара? Ну вотъ, видишь: я тебѣ говорилъ -- покупай скорѣй. Гм! Послѣдняя пара: вотъ что значить дешевка. Ну-ка, примѣрь.

-- Гм... Вззз... ой!

-- Что? Тѣсноваты? Ну, ничего -- разносятся. Заверните ему. Плати. Пойдемъ.

-- Да я, собственно, такой фасонъ не ношу...

-- Но вѣдь дешевы!

-- Дешево-то они дешевы. Жаль только, что тѣсноваты.

-- A зато на четыре съ половиной марки дешевле.

-- Дешевле-то они дешевле.

-- То-то и оно. Бери, пойдемъ. A это что -- смотри-ка... Магазинъ рамочекъ. Для чего эти рамочки?

-- Для чего-нибудь да нужны. Зря продавать не будутъ. И какъ дешево -- голубенькая, a семь марокъ стоить. Зайдемъ, купимъ.

Входить всего четверо, но лавочка такъ мала, будто вошли сто.

-- Слушайте: для чего эти рамочки, что вы продаете?

-- Ля картина...

-- Для картинъ, значитъ, -- переводить одинъ, очевидно, тонкій знатокъ финскаго языка.

-- A черезъ границу провести ихъ можно?

-- Ta, мосна.

-- Я знаю, что таможня, такъ я вотъ и спрашиваю...

-- Ты его не понялъ, -- торопливо поправляетъ переводчикъ. -- Онъ говоритъ, что можно. Но вѣроятно, спрятать нужно, да?

-- Ta, мосна.

-- Спрятать. Мы ихъ подъ костюмъ спрячемъ, въ чемоданъ. Знаешь, я возьму пять штукъ.

-- И я три. Почемъ онѣ?

-- По восьми марокъ.

-- A въ Петроградѣ я такія по два рубля видѣлъ.

-- Да ужъ тамъ сдерутъ. Тамъ могутъ. Россія!

-- A тебѣ для чего эти рамки?

-- Да придумаю. Сейчасъ не нужны, послѣ понадобятся. Вставлю что-нибудь въ нихъ.

-- Заплатили? Пойдемъ. Ну, что тебѣ еще нужно?

-- Да такъ, собственно говоря, ничего...

-- А ты вспомни!

-- Ей Богу, ничего.

-- Чулки не нужны ли?

-- Чулки? -- мямлить вялый петроградецъ. -- Собственно говоря...

-- Ну вотъ видишь! Вотъ тебѣ и чулочный магазинъ. Здравствуйте. Есть чулки?

-- Нету. Ce продано.

-- Ну, что вы. Намъ всего нисколько паръ. Поищите. Можетъ, найдется.

-- Тамская есть чулки.

-- Дамскіе?... Гм! А, ну покажите.

-- Послушай... да зачѣмъ мнѣ дамское.

-- Вотъ чудакъ! Дешево вѣдь. Бери -- теплѣе еще, чѣмъ носки. До самаго колѣна. Бери ты три пары и я три пары.

-- Сести пара нѣту. Сетыри пара есть сего.

-- Нѣту шести паръ? Ну, давайте четыре. A остальныя двѣ пары можно чѣмъ-нибудь другимъ добрать. Вотъ эту штуку дайте.

-- Не, эта не продается. На эта стука сляпа надѣвается. Для окна. На выставка.

-- Дѣйствительно, слушай... Ну зачѣмъ тебѣ болванъ для шляпы. Къ чему онъ?

-- А? Ну, нѣтъ, знаешь, не скажи. Это штука удобная. Придешь домой -- куда положить шляпу? Ну, и надѣнешь ее на эту чертовину. A что y васъ еще есть?

-- Нисего нѣту. Ce родано.

-- Русскіе все, чортъ ихъ дери. Пронюхали -- и сразу все расхватали. A это что за кошка? Почемъ?

-- Это наса коска. Сивой.

-- Живая? A чего жъ она лежитъ, какъ искусственная. Только покупателей зря смущаетъ...

-- Пойдемъ, господа.

-- Вотъ драма такъ драма... Пріѣхали въ Выборгъ, a купить нечего. A вотъ магазинчикъ какой-то, зайдемъ. Что здѣсь продается?

-- Чортъ его... не разберешь. Витрина пустая. Войдемъ на всякій случай.

-- Здравствуйте... Гм... Какіе-то рабочіе, a товару не видно. Что вы тутъ дѣлаете, братцы? Это магазинъ?

-- Ta. Тольки сицасъ есцо магазина нѣту. Акроица тая неделя.

-- На той недѣлѣ? A что тутъ будутъ продавать?

-- Вѣтоцна магазинъ.

-- Цвѣточный? Ну, ладно. Если еще пріѣдемъ -- зайдемъ, купимъ. Смотри, какими хорошенькими обоями оклеиваютъ. Послушайте: почемъ обои?

-- Вѣ марки кусокъ.

-- Ну продайте намъ вотъ эту пачку... Нельзя? Подумаешь важность... Почему нельзя? A ножницы продаются? Нѣтъ? Жалко; очень хорошенькія ножницы...

* * *

Номеръ гостиницы заваленъ коробками, свертками, пачками.

-- Ты чего сопишь?

-- Да вотъ хочу ботинки въ рукавъ пиджака засунуть. Боюсь, вдругъ въ Бѣлоостровѣ таможенные дощупаются.

-- Если новые -- конфискуютъ. A ты поцарапай подошвы -- будто ношеные. Ношеные везти по закону можно.

Счастливый обладатель ботинокъ вытаскиваетъ перочинный ножикъ и приступаетъ къ работѣ.

Зажимаетъ между колѣнъ подметкой кверху ботинокъ и начинаетъ царапать ножикомъ блестящій лакъ.

-- Ну что?

-- Чортъ ихъ дери: все-таки, видно, что не ношеные, a просто поцарапанные. Грязи на нихъ нѣту.

-- A ты плюнь.

Владѣлецъ ботинокъ послушно плюетъ на подметку.

-- Да нѣтъ, я тебѣ не въ томъ смыслѣ. Ну, да ужъ разъ плюнулъ, теперь разотри получше. Объ полъ повози.

-- И чортъ ихъ знаетъ, почему y нихъ такіе полы чистые... Не мажется! Блеститъ себѣ и блеститъ.

-- Ножемъ потыкай. Постой, дай я. Вотъ такъ -- и такъ... Ой! Видишь -- дырка.

-- Ну вотъ обрадовался.

-- Ничего. Зато ужъ видно, что не новый. Оборви еще ушко ему, чорту. Тогда ужъ никто не придерется.

-- Я лучше шнурокъ, будто, оборву. Все поспокойнѣе.

-- Собственно, на кой чортъ ты ихъ взялъ? Фасонь не модный, тѣсные, на боку дырка.

-- Ты же самъ говорилъ...

-- Мало, что я говорилъ... Вонъ ты мнѣ абажуръ ламповый посовѣтовалъ взять -- я его себѣ надѣвать буду, что ли, ежели y меня электричество.

-- Сколько ты за него заплатилъ?

-- Пятнадцать рублей на наши деньги.

-- Вотъ видишь, a въ Петроградѣ за восемь цѣлковыхъ купишь -- и возиться не надо, и прятать не надо.

-- Гм... Дѣйствительно. Рамочки... тоже накупили! Обрадовались! Грубыя, аляповатыя.

-- A ты еще въ другомъ магазинѣ докупилъ двѣ штуки -- къ чему?

-- Рамочки -- что... Ихъ, въ крайнемъ случаѣ выбросить можно. A вотъ чулки дамскіе -- это форменное идіотство. Ну, какъ я ихъ надѣвать буду?

-- Обрѣжь верхушку -- носки получатся.

-- Носки... Ихъ еще подрубить нужно. Да и носки сколько стоять? Два цѣлковыхъ? A я по четыре съ полтиной за эту длиннѣйшую дрянь платилъ.

-- Подари кому-нибудь.

-- A ты найди мнѣ такую женскую ногу. Сюда три помѣстятся. Постой... Это еще что такое?

-- Прессъ-папье изъ березовой коры.

-- Боже, какая дрянь. Неужели, это мы купили?

-- Мы. A въ этомъ пакетѣ что?

-- Тоже рамочки. A это подставки для фруктовыхъ вазъ, банка гумміарабика, лапландскій ножикъ, сигары...

-- Мы вѣдь не куримъ...

-- Что значитъ -- не куримъ. Мы никого и не рѣжемъ, a лапландскій ножикъ купили. Мы и не бабы, a шелковое трико коротенькое купили. Дураки мы, вотъ кто мы.

-- A это что?

-- Этого ужъ я и самъ не знаю. Къ чему оно? Металлическій ящикъ, ручка, какіе-то колесики, задвижечка... Покупаешь, a даже не спросишь -- что оно такое.

-- Зато дешево. Тридцать двѣ марки.

-- Дешево?.. A я тебѣ вотъ что скажу: эти сорочки здѣсь стоятъ пять рублей, a въ Петроградѣ -- четыре, салфетки здѣсь десять рублей, въ Петроградѣ семь, a галстуки... Галстуки, вообще, ничего не стоятъ! Повѣситься можно на такомъ галстукѣ.

-- Поѣхали, дѣйствительно! Обрадовались, накинулись.

-- A тутъ еще съ таможней можетъ быть...

-- Молчи, пока я тебя лапландскимъ ножикомъ не полоснулъ!!

Тяжелое настроеніе.

* * *

Поѣздки въ Выборгъ напоминаютъ мнѣ исторію съ Марьиной слободой въ городѣ К.

Была такая Марьина слобода, которая вдругъ прославилась тѣмъ, что живутъ тамъ самые трезвые мѣщане и самыя красивыя, добродѣтельныя дѣвушки и жены.

И когда пошла эта слава, то стала ѣздить туда публика -- любоваться на трезвыхъ мѣщанъ и добродѣтельныхъ красавицъ... И чѣмъ дальше -- тѣмъ больше ѣздило народу, потому что слава росла, ширилась, разливалась.

A когда мнѣ совсѣмъ прожужали уши о знаменитой слободѣ, и я поѣхалъ туда -- я увидѣлъ рядъ грязныхъ покосившихся домовъ, поломанные заборы, подъ каждымъ изъ которыхъ лежало по пьяному мѣщанину, a изъ домовъ неслись крики, хохотъ гостей, взвизгиваніе женщинъ и звуки скрипки и разбитаго піанино: это добродѣтельныя дѣвушки и жены укрѣпляли славу своей удивительной слободы.

Ибо сказано -- о Выборгѣ ли, о Марьиной слободѣ ли: черезчуръ большой успѣхъ -- портитъ.