"ПУБЛИКА".

Я сидѣлъ въ залѣ Дворянскаго собранія на красномъ бархатномъ диванѣ и слушалъ концертъ симфоническаго оркестра, которымъ дирижировалъ восьмилѣтній Вилли Ферреро.

Я не стенографъ, но память y меня хорошая... Поэтому, постараюсь стенографически передать тотъ разговоръ, который велся сзади меня зрителями, тоже сидѣвшими на красныхъ бархатныхъ диванахъ.

-- Слушайте, -- спросилъ одинъ господинъ своего знакомаго, прослушавъ геніально проведенный геніальнымъ дирижеромъ "Танецъ Анитры". -- Чѣмъ вы это объясняете?

-- Что? Да вотъ то, что онъ такъ замѣчательно дирижируетъ.

-- Простой карликъ.

-- То есть, что вы этимъ хотите сказать?

-- Я говорю -- этотъ Ферреро -- карликъ. Ему, можетъ быть, лѣтъ сорокъ. Его лѣтъ тридцать учили-учили, a теперь вотъ -- выпустили.

-- Да не можетъ этого быть, что вы! Поглядите на его лицо! У карликовъ лица сморщенныя, старообразныя, a y Вилли типичное личико восьмилѣтняго шалуна, съ нѣжнымъ оваломъ и пухлыми дѣтскими губками.

-- Тогда, значитъ, гипнотизмъ.

-- Какой гипнотизмъ?

-- Знаете, который усыпляетъ. Загипнотизировали мальчишку и выпустили. Махай, молъ, палочкой.

-- Позвольте! Всѣ ученые заявили, что подъ гипнозомъ человѣкъ можетъ дѣлать только то, что онъ умѣетъ дѣлать и въ нормальной жизни. Такъ, напримѣръ, девѣушку можно подъ гипнозомъ заставить поцѣловать находящагося вблизи мужчину, но никакъ нельзя заставить говорить ее по-англійски, если она не знала раньше англійскаго языка.

-- Серьезно?

-- Ну, конечно.

-- Тогда все это очень странно.

-- Въ томъ-то и дѣло. Я поэтому и спрашиваю: чѣмъ вы объясняете это?

-- Можетъ, его мучили?

-- Какъ мучили?

-- Да вотъ, знаете, какъ маленькихъ акробатовъ...

Разсказываютъ, что ихъ выламываютъ и даже варятъ въ молокѣ, чтобы y нихъ кости сдѣлались мягче.

-- Ну, что вы! Гдѣ же это видано, чтобы дирижеровъ въ молокѣ варили?

-- Я не говорю въ буквальномъ смыслѣ -- въ молокѣ. Можетъ быть, просто истязали. Схватятъ его за волосы и ну теребить: "дирижируй, паршивецъ!" Плачетъ мальчикъ, a дирижируетъ. Голодомъ морятъ тоже иногда.

-- Ну, что вы! Причемъ тутъ истязанія. Вонъ даже клоуны, которые выводятъ дрессированныхъ пѣтуховъ и крысъ и тѣ дѣйствуютъ лаской.

-- Ну, что тамъ ваша ласка! Если и добиваются лаской, такъ пустяковъ -- пѣтухъ, потянувъ клювомъ веревку, стрѣляетъ изъ пистолета, a крыса расхаживаетъ въ костюмѣ начальника станціи. Вотъ вамъ и вся ласка. A здѣсь -- маленькій мальчуганъ дирижируетъ симфоническимъ оркестромъ! Этого лаской не добьешься.

-- Значитъ, по вашему, его родители истязали?

-- A позвольте! Зачѣмъ бы иначе въ эту исторію вмѣшалось общество защиты дѣтей отъ жестокаго обращенія. Значитъ, ребенка истязали.

-- Значить, по вашему выходить такъ: беремъ мы обыкновеннаго миловиднаго мальчика, начинаемъ истязать, колотить его почемъ попало -- и мальчишка черезъ годъ-два уже дирижируетъ симфоническимъ оркестромъ такъ, что всѣ приходятъ въ восторгъ?!. Просто же вы смотрите на вещи.

-- Виноватъ! Вы вотъ все меня спрашиваете: объясни, да объясни. A какъ вы сами объясняете?

-- Что? Вилли Ферреро?

-- Да-съ.

-- Тутъ если и можетъ быть объясненіе, то гораздо сложнѣй. Послѣднія завоеванія оптической техники...

-- Вы думаете -- посредствомъ зеркалъ?

-- То есть?

-- Знаете, зеркала подъ извѣстнымъ угломъ... Фокусники достигаютъ того, что...

-- Нѣтъ-съ, это пустяки. A видѣлъ я лѣтомъ въ "Акваріумѣ" механическаго живописца. Маленькій человѣкъ, который собственноручно портреты съ публики писалъ. Представьте себѣ, я узналъ, какъ это дѣлается: онъ соединенъ электрическимъ проводомъ съ настоящимъ живописцемъ, который сидитъ за кулисами и рисуетъ на другой бумагѣ. И что же вы думаете! Устроено такъ, что маленькій живописецъ геніально точно повторяетъ всѣ его движенія и рисуетъ очень похоже.

-- Позвольте! Механическаго человѣка можно двигать электричествомъ, -- но вѣдь Ферреро живой мальчикъ! Его даже профессора осматривали.

-- Гм! Пожалуй. Ну, въ такомъ случаѣ -- я прямо отказываюсь понимать: въ чемъ же тутъ дѣло?!.

Я не могъ больше слушать этого разговора:

-- Эй, вы, господа. Все, что мы говорили, можетъ быть очень мило, но почему вамъ не предположить что-либо болѣе простое, чѣмъ электрическіе провода и система зеркалъ...

-- Именно?

-- Именно, что мальчикъ -- просто геніаленъ!

-- Ну извините, -- возразилъ старикъ-авторъ теоріи объ истязаніи. -- Вотъ именно, что это было бы слишкомъ простое объясненіе!

* * *

Подумайте только: на красномъ диванѣ позади меня сидѣли люди, для которыхъ мы пишемъ стихи, разсказы, рисуемъ картины, Шаляпинъ для нихъ поетъ, a Павлова для нихъ танцуетъ.

Не лучше-ли всѣмъ намъ, съ Шаляпинымъ и Павловой во главѣ, заняться оптовой торговлей бычачьими шкурами.

A Вилли Ферреро будетъ y насъ мальчишкой на посылкахъ, -- относить счета заказчикамъ...