Спиртная посуда

I. Крушение надежд

-- Знаете, Илья Ильич, гляжу я на вас -- и удивляюсь. Как вы это, доживши до сорока лет...

-- Что вы! Мне пятьдесят восемь.

-- Пятьдесят восемь?!! Это неслыханно! Никогда бы я не мог поверить -- такой молоденький!.. Так вот я и говорю: как это вы доживши до... сорока восьми лет, сумели сохранить такую красоту души, такую юность порывов и широту взглядов. В вас есть что-то такое рыцарское, такое благородное и мощное...

-- Вы меня смущаете, право...

-- О, какое это красивое смущение -- признак скромной девичьей души! И потом, -- вы знаете, ваше уменье говорить образными, надолго западающими в сердце фразами -- как оно редко в наше время!

-- Ну, что вы, право!

-- Ну, вот, например, эта краткая, но отчеканенная, отшлифованная, как бриллиант, фразочка: Ну, что вы, право. Сколько здесь рыцарской застенчивости, игривого глубокомыслия, детской скромности и умаления себя! А ведь фразочка -- короче воробьиного носа. В немногом многое, как говорил еще Герострат. Неудивительно, что беседа с вами освежает. Потом, что мне нравится -- так это ваши детки, умные, скромные и такие способные-преспособные. Например, старшенький -- Володя. Помилуйте! Ведь это образец!! Кстати, что это его не видно...

-- В тюрьме сидит, за растрату.

-- Ага. Так, так. Ну, дай Бог, как говорится. Младшенький тоже достоин всякого удивления. Вся гимназия, как говорят, не могла на него надышаться...

-- Теперь уже она может надышаться. Вчера его только выгнали из гимназии за дебош.

-- Ага... Ну, так о чем я, бишь, говорил? Да! какая черта вашего характера кажется мне преобладающей? А такая: что вы готовы последним поделиться с ближним. Например: на прошлой неделе вы как-то вскользь сказали мне, что у вас есть бутылка водки. И что же! Приди я к вам сейчас и скажи вам: Илья Ильич! У меня завтра обручение дочери и именины жены -- уступите мне свою бутылочку -- да ведь вы и слова не возразите. Молча пойдете в свое заветное местечко...

-- Нет, простите, водки я вам дать не могу.

-- Это еще почему?

-- Не такой это теперь продукт. Отец родной если будет умирать -- и тому не дам. Так что, уж вы, того... Извините... Жену могу отдать детей, а с бутылочкой этой самой не расстанусь.

-- Очень мне нужен этот хлам -- ваша жена и дети! А я то дурак, перед ним, перед сквалыгой, скалдырником, разливаюсь. Только время даром потерял. И что это за преподлый народишко пошел!! Что? Руку на прощанье? Ногу не хочешь-ли?! Отойди, пока я тебя не треснул!

II. Великосветский роман

-- Баронесса! Вы знаете, что мое сердце...

-- Довольно, князь! Ни слова об этом. Я люблю своего мужа и останусь ему верна.

-- Ваш муж вам изменяет.

-- Все равно! А я его люблю.

-- Но если вы откажетесь быть моею, я застрелюсь!

-- Стреляйтесь.

-- А перед этим убью вас!

-- От смерти не уйдешь.

-- Имейте в виду, что вашим детям грозит опасность!

-- Именно?

-- Если вы не поедете сейчас ко мне, я принесу когда-нибудь вашим детям отравленных конфет -- и малютки, покушав их, протянут ноги.

-- О, как этот изверг меня мучает!.. Но... будь, что будет. Лучше лишиться горячо любимых детей, чем преступить супружеский долг.

-- Ты поедешь ко мне, гадина!!

-- Никогда!

-- А если я тебе скажу, что у меня в роскошной шифоньерке с инкрустациями стоит полбутылки водки с белой головкой?!!

-- Князь! Замолчите! Я не имею права вас слушать...

-- Настоящая, казенная водка! Подумайте: мы нальем ее в стаканчики толстого зеленого стекла и... С куском огурца на черном хлебе...

-- Князь, поддержите меня, я слабею... О, я несчастная, горе мне! едем!!

Через две недели весь большой свет был изумлен и взбудоражен слухом о связи баронессы с распутным князем...

О, проклятое зелье!

III. За столом богатого хлебосола в будущем

-- Рюмочку политуры!

-- Что вы, я уже три выпил.

-- Ну, еще одну. У меня ведь Козихинская, высший сорт... Некоторые, впрочем, предпочитают Синюхина и Ко.

-- К рыбе хорошо подавать темный столярный лак Кноля.

-- Простите, не согласен. Рыба любит что-нибудь легонькое.

-- Вы говорите о денатурате? Позвольте, я вам налью стаканчик.

-- Не откажусь. А это что у вас в пузатой бутылочке?

-- Младенцовка. Это я купил у одного доктора, который держал в банках разных младенцев -- двухголовых и прочего фасона. Вот это, вот двухголовка, это близнецовка. Это -- сердцепьянцевка. Хотите?

-- Нет, я специальных не уважаю. Если позволите, простого выпью.

-- Вам какого? Цветочнаго, тройного? Я, признаться, своими одеколонами славлюсь.

Гость задумчиво:

-- А ведь было время, когда одеколоном вытирали тело и душили платки.

-- Дикари! Мало ли, что раньше было... Вон, говорят, что раньше политуру и лак не пили, а каким-то образом натирали ими деревянные вещи...

-- Господи, помилуй! Для чего ж это?

-- Для блеску. Чтобы блестели вещи.

-- Черт знает, что такое. И при этом, вероятно, носили в ноздре рыбью кость?

-- Хуже! Вы знаете, что они делали с вежеталем, который мы пьем с кофе?

-- Ну, ну?

-- Им мазали голову.

-- Тьфу!