«Тоски моей отравленное жало…»

Тоски моей отравленное жало,

Мне от тебя пощады нынче нет…

Сегодня мне уж тридцать восемь стало,

А вам — всего, всего шестнадцать лет!

Я не могу, — нет сил, — не кинуть взгляда

В былые дни, где прошлое мертво,

Как не могу, хоть этого не надо,

Вам не сказать всего, всего… всего.

Сегодня днём (расстались на заре мы)

Я на могиле долго просидел,

Нс не принёс ни пышной хризантемы,

Ни тихих верб, ни ласковых омел.

Скупые слёзы Маме были даром,

Моя тоска была моим венком;

Но даже там. подвластный новым чарам.

Я к вам, да, к вам мечтою был влеком.

Я перечёл предсмертные страницы,

Слова любви страдалицы родной.

Там в синеве звенели где-то птицы,

А там, вдали, зеленою каймой

Дремала роща и к себе манила.

Как будто вы там ждали у реки… —

И улыбнулась ласково могила,

И улыбнулись тихо мотыльки.

Да, год назад на этом самом месте.

Я был таким же, будучи другим:

От вас тогда имел скупые вести,

И Божий мир мне не был дорогим.

Сегодня… Но слова мои едва ли

Приятны вам, а я готов опять

Вам говорить про то, как опоздали

Вы с нашей встречей… Нет, вам не понять

Моей любви, моей тоски без края!

Как рассказать? Мой голое слишком слаб…

Ах, отчего вы, право, не такая,

Как все кругом! Я не любил тогда б,

И годы все безумных ожиданий.

Минули б зря, как призрачный роман,

Как грустный сон надгробных изваяний

Иль над рекою розовый туман!..

Нет, я не прав! — пускай вы опоздали,

Я вас верну мне давшей вас волне,

Хочу тоски, хочу такой печали:

Она теперь всего дороже мне…

Что безнадежность! — разве нет в ней смысла, —

Её мне Бог послал, как светлый луч…

Шестнадцать… тридцать восемь… — эти числа

В душе моей, увы, чернее туч!..

И видеть вас, жить рядом я не в силах:

Я уезжаю… навсегда. Нет, ложь!

Я возвращусь, — дал клятву на могилах, —

К тебе тогда, когда ты позовёшь…

Но берегись: не опоздай вторично,

Не опоздай по собственной вине!

(Пишу на «ты»: хоть это неприлично,

Любовь моя, но вы простите мне!).

Но если врозь идут дороги наши,

И навсегда порвется эта нить,

Я вам скажу о той ужасной чаше,

Которой яд придется вам испить.

Открою я, поверьте, волю Божью:

Вам суждено тогда любить не раз,

Но всякий раз всё будет только ложью, —

Я это знал, пока не встретил вас…

В душе умрут таинственные звуки,

Как саван, всё покроет мертвый лёд.

И будут вас любить до жуткой муки,

Но никогда никто вас не поймет.

Судьбы закон начертан в человеке,

В судьбе своей не властен человек:

Лишь я один пойму тебя навеки,

Лишь я один люблю тебя навек!..

Тебя искал я, жизнь свою ломая;

Любя других любил в них образ твой…

О, мой Господь, теперь я понимаю,

Зачем я жил, страдал и что порой

Тебя видал я в вещих снах! — Невольно

Я стал болтлив, оставя чинный слог…

Простите мне и грусть и то, что больно

Уйти от вас, перешагнув порог.

Итак, уйти? На время? Навсегда ли?

Остаться здесь? — Зависит всё от вас.

В моей любви горит звезда печали.

Кладу перо… Так любят в первый раз!