ШАХМАТЫ

Вадиму Морковину

Длинные пальцы большой руки, —

ястребом кружить тень.

Мир оплывает в размах доски.

Белая клетка. День.

-----------------

Деревянны шаги королевской четы,

деревянны хвосты коней.

Офицерские очи прозрачно — пусты

от бессонных ночей и дней.

Очарованно двинулась белая рать,

за квадратом берет квадрат.

Обреченно клялись короля защищать

деревянные души солдат.

--------------------

Как золотисты волосы под шлемом!

а белый плащ как крылья на плечах!

Король, король! Любовь страшней измены.

Я подымусь, я глухо крикну — шах!

----------------------

Черная дама, как Жанна д'Арк,

гордо ведет войска.

Шелест знамен, как весенний парк.

Мутно блестит доска.

Белый квадрат, черный квадрат,

гулкая тьма и свет.

Нежность молчит. Души молчат.

Копья несут ответ.

Конь вороной, сбив седока,

крошит копытом мир.

Саван на лоб сдвинув слегка,

смерть сторожит турнир.

--------------------

Как нож вонзает листья кактус

в окно, завышенное тьмой,

и сон, однажды сбившись с такта,

не возвращается домой.

Вползая медленно и едко,

сдвигает комнату тоска,

душа томится в черной клетке,

ночь нарастает как раскат.

Я низко опускаю плечи —

любовь враждебна и темна.

Мне защищаться больше нечем.

Мой ход неверен. Я одна.

Неотвечающей любовью

полна, как ядом, тишина.

---------------

Вот так — согнувшись в изголовьи,

встречать я день осуждена.

Но утро, и живешь иначе,

надеждой сомкнуты уста,

мир — разрешенная задача,

и клетка черная пуста.

----------------

Атакуют последнюю башню с востока

темнолицые роты, победу пленив,

и над полем, над рябью квадратов широких

ты один, как бессмертный таинственный миф.

Белокурый король пошатнулся. Из рук

выпускает копье и щит,

но уже королева — недремлющий друг,

на защиту к нему спешить.

Королева, гардэ! Назад!

Но в крови голубой копье,

но уже стекленеет взгляд.

Барабан похоронно бьет.

---------------

Король, несчастье чертит

последит ваш квадрат.

Любовь страшнее смерти.

Король, прощайте! — Мат.

----------------

И вот опять кладет судьбу

рука в холодную коробку.

Мы деревянно спим в гробу

и ждем и трепетно и робко,

что завтра, вновь начав игру,

нас будет двигать свысока

все та же крупная рука.