ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТЪ ВТОРАЯ.
Часъ спустя, генералъ, опять заглянулъ въ комнату дочери. Тамъ было попрежнему тихо, и тотъ же полумракъ царилъ у постели больной. Генералъ подошелъ ближе и наклонился къ изголовью кровати. Блѣдное личико Елены разгладилось и спокойно дремало...
Она засыпала навѣки...
Катя стояла на колѣнахъ у ногъ кровати и сторожила каждое движеніе сестры. Она казалась Ангеломъ Хранителемъ неподвижно лежащей дѣвушки въ бѣломъ, и старикъ-отецъ, сквозь слезы оглянувъ эту группу, понуро вышелъ изъ комнаты...
За нимъ вышла и Катя.
-- Папочка, ей лучше! У нея и лицо измѣнилось...
-- Да, дѣточка, лучше...-- и старикъ отвернулся.
Онъ взялъ машинально фуражку и направился къ выходу.
Выйдя изъ дома, онъ постоялъ на крыльцѣ, посмотрѣлъ на тихое, ясное утро (оно жило своей обособленной жизнью), вздохнулъ и направился къ одиноко-стоящему домику -- гдѣ жилъ Голощаповъ...