CXLIII.
Собраніе Продовольственнаго Комитета было назначено въ 8 часовъ вечера. И такъ какъ поѣзда на нашей станціи не совпадали съ указаннымъ временемъ, я и рѣшилъ ѣхать на лошадяхъ. Тѣмъ болѣе, что эти вѣчныя тоскливыя ожиданія на станціи, или -- еще болѣе непріятная перспектива -- опоздать,-- все это, не говоря уже о духотѣ и грязи вагоновъ, всегда утомляло меня и нервно настраивало.
Пріѣхавъ въ городъ часамъ къ 6-ти вечера, и не зная -- куда мнѣ дѣвать себя въ это свободное время (знакомыхъ у меня не было), я рѣшилъ пройти къ нотаріусу Леонову, отъ котораго, какъ мѣстнаго старожила, я кстати могъ получить и цѣлую уйму нужныхъ мнѣ свѣдѣній...
Леоновъ былъ дома.
-- А, членъ конвента! Милости просимъ...-- привѣтствовалъ меня онъ, отрываясь отъ книги.-- Что, батенька, встегнули, видно, и васъ въ эти постромки?
-- Какъ видите. Пришелъ вотъ къ вамъ -- скоротать у васъ свободное время (если позволите); а -- прежде всего -- запастись у васъ нужными указаніями. Я вѣдь въ вашихъ земскихъ дѣлахъ совсѣмъ новичекъ, и вы должны ввести меня въ курсъ дѣла... Ну, разсказывайте: что и какъ у васъ тутъ?
-- А все еще пока "подъ Богомъ ходимъ"... Ссуду, о которой мы такъ долго и такъ безтолково хлопотали, намъ наконецъ дали, и дали бы гораздо и больше, еслибъ мы объ этомъ просили... Тамъ, батюшка, въ нашихъ бюрократическихъ верхахъ, сильно сейчасъ перетрусили: голодъ-то лупитъ всерьезъ,-- ну, и спохватились! Пугачевщиной, знаете, немножко припахивать стало... Поэтому. А to бы мы и теперь -- писали да отписывались... Нельзя: народъ грамотный -- не утерпишь. Дѣла! Мужикъ доглодалъ послѣднюю корку и начинаетъ пухнуть уже отъ лебеды, а у насъ еще и подворныхъ списковъ не сдѣлано,-- надо еще считать голодныхъ... И будь это не у насъ -- голодные и сами себя "сосчитали бы",-- ну, а эта бухгалтерія, иной разъ, очень и очень не на-руку "правящимъ классамъ"... Э-эхъ-ма! нашъ "сиволапый" до этой ариѳметики еще не доросъ... Покорно будетъ и голодать, и мереть "во славу Божію"... Вы вотъ -- просите меня ввести васъ въ курсъ дѣла; но, бѣда-то вся въ томъ, что и вводить пока еще некуда: никакого "дѣла" еще и нѣтъ,-- мы только-что начинаемъ! Вотъ, воровать -- это мы уже начали! Про земскаго начальника, Баркина, поди уже слышали? Сосѣдъ вашъ...
-- Да, слышалъ.
-- Ну, вотъ... Какъ же. Цѣлая каша заварилась. Кто-то донесъ прокурору (смекаете? не губернатору, а -- прокурору!), и -- пошло писать... Прокуроръ -- шасть на мѣсто, въ крестьянскую хату. И попалъ-то какъ-разъ во-время,-- когда "тетка Матрена" кочергой изъ печки "пособный хлѣбъ" выгребала (съ лебедкой-то онъ разсыпается).-- "Это пособный хлѣбъ?" -- Такъ точно.-- "У кого получала?" -- У нашего земскаго, батюшка...-- Прокуроръ опечаталъ ковригу и увезъ ее. И заварилось! Губернаторъ лѣзетъ на стѣну: какъ дескать, земскаго начальника -- и смѣли тронуту минуя его пpевосходительство?! Что, дескать, въ "сферахъ"" подумаютъ. А онъ, кстати изъ "свитскихъ"... Словомъ -- цѣлая буря. А Баркину, подлецу, это и на-руку...
-- То-есть -- почему же это "на-руку"?
-- Какъ: почему? А -- затрутъ... Дѣло теперь ужъ не въ томъ, что онъ -- воръ, а въ томъ, что обошли губернатора и наступили ему на, ногу. Воръ или не воръ г. Баркинъ, а -- губернаторъ теперь за него пополамъ pазоpвется, чтобы только ткнуть прокурора носомъ... И -- нельзя: "не по чину берешь!" Развѣ не знаете? Въ этихъ плоскoстяxъ мы и теперь движемся. Мало ли кто у насъ, на Руси, не воруетъ. "Брать" надо "по чину". Да вотъ хоть бы, и нынче въ вашемъ конвентѣ... (лукаво усмѣхнулся Леоновъ),-- врядъ ли тамъ будутъ вести рѣчь о земскомъ начальникѣ Бардинѣ! Хотя, и -- кто его знаетъ! Говорю вамъ: въ нашихъ "верхахъ" претрусили (пахнетъ сквеpно!), и можетъ быть на этомъ фoне и рисунки будутъ иные... Да вотъ -- посмотримъ, посмотримъ... Только -- не думаю. Виноватъ!-- сказалъ онъ, вставая (его позвали въ контору).-- Кліентъ навернулся...
-----
Залъ Земской Управы (большая и мрачная комната) былъ уже полонъ народа, когда я вошелъ въ него. Помимо членовъ Продовольственнаго Комитета, къ которому принадлежалъ и я, здѣсь были и посторонніе посѣтители; были даже и нарядныя дамы, которыя пришли посмотрѣть и послушать...
Я прошелъ въ кабинетъ предсѣдателя. Это былъ единственный человѣкъ, съ которымъ я былъ знакомъ здѣсь. Бѣльскій сидѣлъ въ кружкѣ избранныхъ. Остальная масса, среди которой были и вовсе простые люди, въ длиннополыхъ сюртукахъ и поддевкахъ, толпились въ залѣ, или сидѣли группами у огромнаго, поставленнаго "покоемъ" стола, покрытаго зеленымъ сукномъ и обставленнаго кругомъ вѣнскими стульями...
-- А, здравствуйте, голубчикъ! Такъ и думалъ, что вы не пріѣдете...-- тихимъ, воркующимъ басомъ, съ привычной манерой пѣвца -- беречь голосъ,-- привѣтствовалъ меня, привставъ ко мнѣ навстрѣчу, Бѣльскій.-- Господа! рекомендую: г. Абашевъ. Нашъ землевладѣлецъ и коренной нашъ помѣщикъ, который до сихъ поръ все еще не хочетъ быть съ нами знакомымъ и котораго я (похвастаюсь) сумѣлъ-таки вызвать изъ его прелестнаго уголка, гдѣ онъ отъ насъ упрямо хоронится...-- и онъ назвалъ маѣ фамиліи моихъ новыхъ знакомыхъ:-- нашъ милѣйшій и несмѣняемый предводитель -- Николай Петровичъ Рузинъ; нашъ извѣстный коннозаводчикъ -- г. Шатинъ; а вотъ -- и старѣйшій нашъ земскій дѣятель, "Черная Жемчужина" нашего мѣстнаго парламента,-- г. Федотовъ (прошу любить и жаловать!); а вотъ -- и нашъ извѣстный художникъ -- г. Батонинъ. Самъ я -- артистъ Императорскихъ Театровъ -- къ вашимъ услугамъ... Какъ видите: никого изъ ряда не выкинешь! За кого ни возьмись -- политики, общественные дѣятели, артисты, художники... (воркуя мягкимъ басомъ, шутилъ Бѣльскій).-- Ну-съ, господа, пора и начинать! Косо еще нѣтъ, такъ -- подъѣуутъ. Пожалуйте! и онъ пригласилъ насъ всѣхъ въ залъ.
При появленіи Рузина и Бѣльскаго, въ залѣ произошло движеніе. Всѣ засуетились и сгрудились у боковыхъ крыльевъ стола, спѣша занять мѣста, смѣясь чему-то, переговариваясь и гремя стульями... Оказалось, что, помимо членовъ Продовольственнаго Комитета, здѣсь были еще и члены Краснаго Креста, въ собраніи которыхъ предсѣдательствовалъ предводитель, и засѣданіе которыхъ было, почему-то, пріурочено къ нынѣшнему вечеру.
Двое предсѣдательствующихъ -- Рузинъ и Бѣльскій -- сѣли рядомъ, во-главѣ стола, и невольно напрашивались на сравненіе. Рузинъ выдѣлялся своей породистой и аристократической внѣшностью. Красивый, съ эффектно поставленной на немного сутулыхъ плечахъ головой, въ серебрѣ своихъ курчавыхъ сѣдинъ, изящно зачесанныхъ назадъ съ элегантно постриженной окладистой бородкой съ ласковой улыбкой въ концахъ губъ онъ производилъ обаятельное впечатлѣніе. Бѣльскій, напротивъ,-- съ своимъ суровымъ профилемъ варяга съ бритымъ, энергично выступающимъ, подбородкомъ, выраженіе котораго немного смягчалось пушистыми русыми усами, концы которыхъ красиво выдавались рогами впередъ, и небольшой эспаньолкой подъ нижней губой,-- давалъ впечатлѣніе человѣка недюжинной воли. Чувствовалось, что воркующій басъ этого, тихо говорящаго, человѣка, при случаѣ, могъ дорасти и до громовыхъ раскатовъ. Я зналъ его, какъ пѣвца, и привыкъ почитать въ немъ артиста-художника. Онъ былъ еще въ разсвѣтѣ своей славы, когда изъ каприза покинулъ сцену и сталъ запаснымъ агрономомъ и земскимъ дѣятелемъ.
-- Ну-съ, господа!-- началъ Бѣльскій.-- Надѣюсь, что вы ничего не будете имѣть противъ моего согласія, даннаго мною г. предводителю,-- указалъ онъ на Рузина,-- относительно нашихъ совмѣстныхъ занятій (хотя бы на первое время). Это будетъ, безспорно, имѣть свои хорошія стороны. Мы работаемъ общую работу, и должны не бѣгать отъ возможности, такъ или иначе, пополнять свои свѣдѣнія относительно, какъ самаго дѣла, такъ и тѣхъ способовъ, которые практикуются нашими сотоварищами-сотрудниками. Я, по крайней мѣрѣ, думаю такъ...-- закончилъ Бѣльскій, садясь на мѣсто.
Съ нимъ согласились.
Всталъ Рузинъ.
-- Господа! у насъ, сравнительно, меньше работы. Позвольте ужъ намъ и начать первыми. Мы отнимемъ у васъ очень немного -- съ часъ -- времени, если только не меньше... Вы ничего не имѣете противъ?-- обратился ко всѣмъ онъ, галантно улыбаясь углами рта...
Ему отвѣтили съ разныхъ сторонъ:--
-- Нѣтъ, нѣтъ...
-- Нисколько...
-- Пожалуйста...
Рузинъ сѣлъ и, порывшись въ портфелѣ, началъ вскрывать пакетъ за пакетомъ, читая ихъ вслухъ. То были: и просьбы о помощи, и всевозможныя донесенiя, и бумаги изъ Губернскаго Kомитета, и лично отъ губернатоpа, и отъ архіерея, и отъ другихъ -- причастныхъ къ дѣлу Краснаго Креста -- лицъ...
Разсѣянно слушая доклады Рyзина, я въ то же время внимательно всматривался въ окружающія меня лица. Для меня это былъ совсѣмъ новый міръ, съ которымъ я раньше никогда близко не сталкивался.
Напротивъ меня сидѣлъ мой новый знакомый -- Шатинъ,-- маленькій, рыженькій и юркій человѣчекъ лѣтъ сорокъ въ pmœ-nez, шнуръ котораго то-и-дѣло мелькалъ по лицу этого непосѣдливаго существа, съ непріятно торчащими усами и мелко иссѣченнымъ характерными морщинками лицомъ, которое таило въ себѣ всѣ признаки дегенерата... рядомъ съ нимъ и наискось отъ меня, сидѣлъ холенный бѣлотѣлый и жирный какъ поросенокъ человѣкъ, лѣтъ 30-ти, съ торчащими кверху усами и гладко пocтрижeнной головой, на затылокъ которой набѣгали жирныя складки. Фатоватая, топорчущаяся манерность этого человѣка бросалась въ глаза и производила отталкивающее впечатлѣніе до гадливости...
Я наклонился къ художнику Батонину, который сидѣлъ рядомъ со мной, и тихо спросилъ у него:
-- Кто это?
-- Этотъ?-- переспросилъ онъ.-- Земскій начальникъ Баркинъ.
-- Тотъ самый, о которомъ...
-- Да, да; тотъ самый..-- усмѣхнулся Батонинъ, мигая черными глазками и жуя свои тонкія губы...
Надоѣдливое чтеніе ненужныхъ бумагъ; провѣрка суммъ (и вновь полученныхъ, и уже затраченныхъ); однообразные запросы, съ короткими рѣшеніями: "отказать!", "выдать!",-- заняло и правда -- немного времени, какъ обѣщалъ Рузинъ, но все же утомило всѣхъ...
Захлопнувъ портфель, онъ отодвинулъ свой стулъ и -- слегка потянувшись -- закурилъ папиросу, давая этимъ понять, что онъ -- кончилъ.
-- Ну-съ, господа! приступимъ и мы...-- заворковалъ Бѣльскій.-- Прежде всего, я долженъ доложить собранію господъ попечителей объ одномъ, крайне непріятномъ дѣлѣ... (Всѣ насторожились, а Бѣльскій, потирая руки, тихо и не спѣша, продолжалъ).-- Дѣло въ томъ, что ко мнѣ, какъ предсѣдателю, поступило нѣсколько жалобъ, относительно раздачи крайне плохого хлѣба г. Баркинымъ. При жалобахъ приложены и образцы, и -- судя по нимъ -- я...
-- Виноватъ!-- вскочилъ и заторопился Баркинъ.-- Я отвѣчаю только за тотъ хлѣбъ, который у меня въ амбарѣ. А тамъ -- пускай врутъ, что хотятъ! Я не знаю, что они подмѣшиваютъ тамъ... Могутъ и просто -- по злобѣ! Иного мерзавца посадишь подъ арестъ, онъ и вретъ, что ему взбредетъ въ голову... При чемъ здѣсь я?
-- Позвольте-съ!-- сухо остановилъ его Бѣльскій.-- Дайте мнѣ кончить...
-- Виноватъ!-- засуетился Баркинъ и шумно сѣлъ, откинувшись на спинку стула. Аффектированная поза была неудобна и утомительна для позирующаго -- и, правда, онъ покрасовался немного и сѣлъ проще...
-- Дѣло это, господа, непріятно особенно тѣмъ,--ворковалъ Бѣльскій:-- что оно, мало того, что получило огласку, но и приняло нежелательный о(5оротъ. Господинъ прокторъ который былъ случайно здѣсь, счелъ нужнымъ вмѣшаться въ эту исторію, и -- насколько мнѣ извѣстно -- объѣхалъ нѣсколько хатъ, забралъ образцы муки и печенаго хлѣба и увезъ все это съ собой. Относительно же жалобъ, которыя получилъ я, то -- двѣ изъ нихъ попали ко мнѣ черезъ руки г. Батонина (ему ихъ вручили, какъ продовольственному попечителю), а остальныя -- адресованы прямо ко мнѣ... Я познакомлю васъ съ ними...
Порывшись въ портфелѣ, Бѣльскій нашелъ и прочелъ намъ двѣ-три жалобы. Все это были варіанты на одну и ту же тему: земскій-де даетъ плохой и несъѣдобный хлѣбъ;-- взяться не за что;-- окажите божескую милость... Ну, и -- т. д...
-- А теперь,-- продолжалъ Бѣльскій:-- взгляните на образцы, которые были доставлены намъ...-- и, обратившись въ сторону канцеляріи, которая толпилась въ дверяхъ, любопытно прислушиваясь къ тому, что говорилось здѣсь, Бѣльскій проговорилъ нѣсколько громче:-- Послушайте! дайте образцы хлѣба...
Въ дверяхъ произошло движеніе -- и скоро отъ группы любопытныхъ отдѣлилась худощавая, высокая фигура (это былъ секретарь) и, подойдя вплотную къ столу, сложила свой грузъ: двѣ полъ-ковриги хлѣба и нѣсколько мѣшочковъ съ высѣвками изъ муки, розданной Баркинымъ. И то, и другое оказалось ужаснымъ. Особенно -- хлѣбъ. Это была какая-то буровато-зеленая масса, отъ одного вида которой начинало тошнить...
Образцы произвели впечатлѣніе. Всѣ на минуту смолкли...
Баркинъ порывисто вскочилъ и, дурно справляясь съ голосомъ, который дрожалъ и ломался, быстро забормоталъ:
-- Я уже говорилъ. И еще... Я не отвѣчаю за то, что внѣ моего амбара. Конечно, это -- чортъ знаетъ, что такое -- указалъ онъ на образцы.-- Но, при чемъ здѣсь я? Могутъ прислать и еще что-нибудь хуже! Отъ клеветы никто не застрахованъ! Да. Пусть смотрятъ у меня въ амбарѣ; провѣрятъ, наконецъ... И потомъ: я не хочу больше заниматься этой раздачей! Кромѣ гадостей, все-равно, ничего не выйдетъ! У меня, какъ у земскаго начальника, работы и помимо хватитъ... И наконецъ: насъ и просто травятъ... Это -- не тайна. И я прошу освободить меня отъ этихъ раздачъ! Я не хочу...
-- Позволь, душа моя...-- началъ, молчавшій все время его сосѣдъ -- Шатинъ (они были на -- ты).-- Дѣло не въ томъ, что ты хочешь, и чего ты не хочешь. Это -- вопросъ будущаго...-- Нѣтъ, не будущаго!-- перебилъ его Баркинъ.-- А я и теперь заявляю объ этомъ...
-- Постой; не о томъ рѣчь...
-- Все равно, я раздавать не стану!-- упрямо бормоталъ тотъ, блѣдный, растерянный.-- Я прошу васъ, г. предсѣдатель!-- офиціальнымъ тономъ заговорилъ онъ, обращаясь къ Бѣльскому.-- Да! прошу: освободить меня отъ этой обязанности. Позвольте мнѣ сдать отчетъ въ ввѣренныхъ мнѣ суммахъ (и въ самомъ непродолжительномъ времени). Я прошу, и -- простите -- требую этого!
-- Хорошо, хорошо,-- невозмутимо заворковалъ Бѣльскій.-- Разъ вы не хотите -- мы не смѣемъ стѣснять васъ...
Баркинъ пробормоталъ ему какую-то благодарность и -- плюхнулъ на стулъ...
-- Странно...-- протянулъ Шатинъ.-- Право! Ну, какъ такъ клеветать на человѣка!-- пожалъ онъ плечами.-- Тѣмъ болѣе, что это такъ, конечно, не останется; и ужъ во всякомъ случаѣ должно же быть, такъ или иначе, провѣрено и дознано... Странно! Послушай -- обратился онъ къ Баркину -- вѣдь ты же, конечно, помнишь -- у кого ты покупалъ хлѣбъ, а?
-- Какъ это: "конечно, помнишь"? Я покупалъ ни у одного и ни у двухъ, а у многихъ! Я дамъ въ этомъ отчетъ. Не теперь конечно... Я вѣдь не могъ же предвидѣть такихъ... запросовъ, иначе -- я привезъ бы всѣ оправдательные документы! Ho все равно! вы будете имѣть удовольствіе видѣть ихъ, и -- очень скоро...
-- Ну-да, хорошо; я вѣрю тебѣ. Ты все это дашь. Но, все это тѣмъ именно и плохо, что -- послѣ, потомъ... А интересно было бы знать намъ теперь. Вотъ дѣло въ чемъ. Ты вспомни, хоть приблизительно... Ну, назовешь ты, скажемъ, Ивана -- Петромъ, Петра -- Иваномъ (мы не станемъ къ такимъ пустякамъ придираться)... А все же: будемъ знать -- что, вотъ-де, тамъ-то и тамъ-то хлѣбъ купленъ... Вѣдь ты -- не то, чтобы покупалъ много! На тысячу рублей особенно и не раскупишься! Ну, скажемъ, двѣ-три сдѣлки -- да и только! Не пудами же ты бралъ!
-- Я вѣдь сказалъ, что не помню! Не могу же я въ самомъ дѣлѣ -- помнить все! --лепеталъ, вскинувъ плечи, Баркинъ...
-- Такъ-таки, и не помнишь?-- не унимался Шатинъ.-- Въ такомъ случаѣ, душа моя, я, право, и... не понимаю тебя! Въ самомъ дѣлѣ: не помнитъ человѣкъ, и не позаботился захватить съ собой ничего!
-- Не могъ же я допустить, что ко мнѣ здѣсь пристанутъ съ... допросомъ, -- срывающимся голосомъ, но все еще съ апломбомъ воскликнулъ Баркинъ.
-- Ну! какой же здѣсь допросъ! Тебя просто спрашиваютъ. А -- "пристаютъ", говоришь? Такъ кто-жъ виноватъ? Приставать-то долженъ не я, а -- ты! Ты говоришь вонъ: "не помню", "не знаю", и "не предвидѣлъ"... А чего ужъ тамъ, кажется, знать-то! Съ мѣсяцъ, поди, идутъ толки... Я про нихъ (чортъ знаетъ гдѣ!) въ Москвѣ еще слышалъ! Видишь: куда добѣжало... А ты вотъ -- не знаешь!
Баркинъ растерянно завозился на мѣстѣ -- и не зналъ, что сказать... Его выручилъ Федотовъ (Черная Жемчужина нашего парламента):--
-- Позвольте-съ, господа!-- всталъ -- и ничуть не прибавился въ ростѣ этотъ маленькій и изможденный старичокъ, всегда охваченный маніей величія (что, въ связи съ его курьезной фигуркой, производило комическое впечатлѣніе).-- Позвольте-съ! Мнѣ кажется, что надо сначала спросить у человѣка, который былъ, такъ сказать, на мѣстѣ... (Послышался смѣхъ).-- Да-съ!-- невозмутимо продолжалъ онъ.-- Кто былъ очевидцемъ... Надо спросить у г. попечителя той мѣстности -- и что? и какъ? Вотъ-съ. Кто тамъ состоялъ попечителемъ?-- возвысилъ онъ голосъ...
-- Мы-съ...-- отвѣтилъ ему сзади меня крестьянскій голосъ...
Я оглянулся.
Надъ группой сидящихъ высилась крупная фигура крестьянина, въ длиннополомъ сюртукѣ, русокудрая, бородатая, съ прямымъ проборомъ на головѣ и неизмѣримой серебряной цѣпочкой отъ горла и по всему жилету,-- фигура самоувѣренная и не лишенная нѣкотораго апломба. Это была одна изъ тѣхъ мелкихъ пьявицъ, которыми кишмя-кишитъ наша деревня...
-- Вы попечитель?-- удивился Федотовъ.
-- Такъ точно-съ,-- съ достоинствомъ отвѣтилъ тотъ, привычно встряхнувъ курчавой гривой волосъ и громко крякнувъ...
-- Въ такомъ случаѣ, скажите пожалуйста (вамъ ближе знать), не приходилось ли вамъ слышать разговоры среди крестьянъ вашей волости о томъ -- какой хлѣбъ раздаетъ г. Баркинъ?
-- Нетокма-что слышалъ (разно говорить можно-съ), а и собственнымъ глазомъ видали-съ...
-- Ну, и -- что же? Какой это былъ хлѣбъ?
-- Оченно даже хорошій! А что, къ примѣру, разговоры эти... Такъ это: вольному -- воля. Говори, что хошь...
-- Такъ, такъ...-- неожиданно вступился Шатинъ.-- Вы мы? вотъ что скажите: вы -- Саломатинъ?
-- Именно мы.
-- Иванъ Гавриловичъ,-- обратился Шатинъ къ Бѣльскому:-- про него это?...
-- Ахъ, да!-- спохватился вдругъ Бѣльскій.-- Кстати. Есть враги и у васъ...-- улыбнулся онъ.-- Есть и на васъ жалобы. Пишутъ о томъ, что вы, составляя списки голодныхъ, требовали "магарычей", и кто не давалъ вамъ, того вы отказывались вписывать...
Послышался смѣхъ...
-- Что жъ, правда это?-- спросилъ Бѣльскій, все еще улыбаясь.
-- Писать можно все-съ! А коли -- ежели я не при чемъ, то (говорить
надо такъ) къ чистому грязь не пристанетъ! И ежели кляузы этакія пошли, то я и вниманія не возьму и заниматься-то этими дѣлами! Вотъ что-съ. Окромя того, что покоя не знаешь -- бьешься, колотишься -- наговоры эти, напримѣръ...
-- Да, правда, обидно это,-- согласился съ нимъ Бѣльскій.-- И мой совѣтъ вамъ: бросить заниматься этимъ. Не оцѣнили -- и -- Богъ съ ними!-- улыбнулся онъ.
-- Я собственно и говорю про это самое. Потому -- наплевать мнѣ на это...
-- Ахъ, чортъ возьми!-- вспылилъ вдругъ Шатинъ.-- Скажите на милость! Онъ еще распѣвать здѣсь вздумалъ, тонъ свой показывать! Наплевать ему... а! Ты проси, какъ милости, скотина, чтобы тебя безъ суда отсюда прогнали! Тамъ, должно быть, только копни -- и не одни "магарычи" были, а и -- не оберешься грязи! А онъ еще разговориваеть...
-- Я, ваше благородіе,-- спасовалъ тотъ:-- ни Боже ты мой, ничегссъ... Помилуйте, развѣ жъ я смѣю-съ! Я только прошу ихъ благородіе, господина предсѣдателя, чтобы они ослабонили меня...
-- Ну, вотъ -- этакъ лучше. По Сенькѣ и шапка!-- отвѣтилъ Шатинъ, вызывая улыбки окружающихъ...
-- Господа!-- привсталъ я.-- Позвольте и мнѣ подѣлиться своими свѣдѣніями по поводу этого грустнаго инцидента. Я -- ближайшій сосѣдъ одной изъ волостей, въ которыхъ г. Баркинъ раздаетъ хлѣбъ, и долженъ сказать, что слухъ о томъ, что онъ раздаетъ мусоръ, вмѣсто хлѣба,-- слухъ этотъ общій. Мнѣ приходилось бесѣдовать и съ тѣми, кто получалъ этотъ хлѣбъ, и они подтверждали это. Можно, конечно, желать во всемъ этомъ видѣть клевету; но такое отношеніе къ дѣлу будетъ натяжкой. Затѣмъ, я не могу не коснуться и другой стороны дѣла. И вотъ какой. Меня крайне удивляетъ то обстоятельство, что намъ здѣсь приходится наталкиваться на подобнаго рода сюрпризы, какъ -- Саламатинъ, въ гримѣ "продовольственнаго попечителя"!!)... Покрывать подобнаго рода фигуры эпитетомъ "скотина",-- это слишкомъ своеобразная форма отношенія къ дѣлу... И я съ этимъ своимъ недоумѣніемъ обращаюсь лично къ г. предсѣдателю, который, надѣюсь, признаетъ законность и умѣстность подобнаго рода запросовъ, предъявляемыхъ къ нему, какъ организатору "Продовольственнаго Комитета", въ которомъ я имѣю честь присутствовать... Я думаю, что Саломатины здѣсь болѣе, чѣмъ не у мѣста...
-- Вполнѣ съ вами согласенъ, г. Абашевъ!-- привсталъ быстро Бѣльскій.-- И извиняюсь за свой промахъ и передъ вами, и передъ всѣмъ собраніемъ господъ попечителей! Я приглашалъ въ организуемый мною Продовольственный Комитетъ лицъ, лично и хорошо мнѣ извѣстныхъ, способныхъ безкорыстно послужить общему дѣлу; и за нихъ я, конечно, являюсь лицомъ, нравственно отвѣтственнымъ. Такъ обстояло дѣло. Но иногда (какъ исключеніе) я -- довѣрялся и рекомендаціямъ. И вотъ -- принужденъ теперь извиняться, господа, за эту свою -- всячески неумѣстную -- довѣрчивость... (Онъ сѣлъ).-- А теперь -- относительно г. Баркина. Какъ видите, дѣло принимаетъ такой оборотъ, что съ нимъ, какъ-ни-какъ, а надо считаться. Надо что-нибудь предпринять. Коммиссію учредить, что ли?-- развелъ онъ руками.-- Словомъ: такъ или иначе, а--надо же выработать свой взглядъ по поводу этого обстоятельства...
Его поддержали:--
-- Да, да...
-- Конечно!
-- Иначе -- какъ же?...
Послышалось съ разныхъ сторонъ.
Послѣ короткаго обмѣна мыслей по этому поводу, рѣшено было избрать ревизіонную коммисію изъ трехъ -- Бѣльскаго, Веделя и меня,-- поручивъ ей разобраться во всей этой исторіи и доложить объ этомъ на общемъ собраніи...
Покончивъ съ этимъ, перешли, наконецъ, и къ дѣлу продовольствія населенія. Въ общемъ, все пока сводилось къ выработкѣ основныхъ положеній сложнаго продовольственнаго дѣла, которое развертывалось передъ нами въ длинномъ рядѣ практическихъ вопросовъ, и ихъ надо было, такъ или иначе, рѣшать...
Основными вопросами были:--
1) Давать ли всѣмъ (отъ мала до велика), или -- только "нерабочему" возрасту?
2) Какъ быть съ женщинами?
3) Какъ опредѣлять право на полученіе "пособія", то-есть -- вносить ли въ списки всѣхъ нуждающихся, или только тѣхъ, кто, безъ "пособнаго хлѣба", никакъ извернуться не можетъ, не имѣя, помимо душевого надѣла, никакой личной собственности, въ видѣ излишка скота, или купленной земли (въ самомъ, хотя бы, и ограниченномъ размѣрѣ)?
4) И наконецъ: путемъ какихъ пріемовъ -- съ помощью ли сходокъ, то-есть, совмѣстно съ крестьянами, или путемъ личнаго подворнаго осмотра.-- Опредѣлять степень нуждаемости?
И -- такъ далѣе.
Послѣ длинныхъ дебатовъ, большинствомъ голосовъ, рѣшено было:
1) Давать только "нерабочему" возрасту (и мужчинамъ, и женщинамъ);-- до 15-ти и отъ 60-ти лѣтъ, дѣлали исключенія для больныхъ и женщинъ съ грудными дѣтьми.
2) Давать только тѣмъ, кто не имѣетъ никакой личной собственности, ликвидація которой дала бы возможность прокормить себя за свой личный счетъ; отказывая даже и тѣмъ, кто имѣетъ снятые въ аренду "душевые надѣлы", учитывая возможность ликвидаціи и этихъ, послѣднихъ.
3) Что же касается способовъ опредѣлены нуждаемости, то это -- всецѣло предоставлялось на усмотрѣніе гг. попечителей; при чемъ, личному осмотру (то-есть -- повальному обыску) рекомендовалось отдавать предпочтеніе, какъ наиболѣе вѣрному.
4) И наконецъ: магазинные (общественные) хлѣба -- трактовать, какъ общественную собственность, и при раздачѣ этого хлѣба руководиться не тѣмъ, кто засыпалъ хлѣбъ, а тѣмъ -- кто въ немъ нуждается (на что, дескать есть и спеціальное "разъясненіе" г. министра). Посланій опросъ вызвалъ особенно сильные споры, и опять-таки -- рѣшено было; предоставить этотъ вопросъ на усмотрѣніе гг. попечителей, офиціально постановивъ -- не отступать отъ указаній министра...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бѣльсжій торговался за каждый пудъ хлѣба, ссылаясь всякій разъ на ограниченность средствъ, и прося всѣхъ насъ помнить о томъ, что полумилліонная ссуда, это -- все, чѣмъ располагаемъ мы...
Передъ самымъ концомъ засѣданія, всталъ Малыгинъ.
Это былъ человѣкъ огромнаго роста, широкоплечій, бородатый атлетъ, въ простой синей поддевкѣ, съ которой онъ никогда не разстаются. Я зналъ его и раньше. Онъ былъ мой сосѣдъ. Лишенный всякаго образованiя, человѣкъ этотъ располагалъ недюжиннымъ, чисто критическимъ, умомъ, и въ обсуждены указанныхъ вопросовъ онъ внесъ не мало дѣльныхъ указаній и соображеній, съ которыми нельзя было не считаться, такъ какъ въ каждомъ словѣ Mалыгина, хихикая и посмѣиваясь въ кулакъ таилась колкая "русская сметка"... На этотъ разъ онъ былъ настроенъ не весело. Начавъ съ того, что, несмотря на всю безотрадноть впечатлѣнія вынесеннаго имъ изъ настоящаго попечительскаго собpанія, въ которомъ намъ всѣмъ пришлось не рѣшать, а -- принорaвливаться, на всю неприложимость того, что онъ хочетъ сказать,-- отъ все же не можетъ не высказаться относительно того, что -- на его взглядъ -- дѣло продовольствія населенія поставлено далеко не такъ, какъ это было бы желательно...
-- Мы, господа, хотимъ только не давать умирать съ голода -- и отказываемъ въ помощи тѣмъ, кого принято называть "зажиточными". Что же выйдетъ? Правда это -- такіе дворы, съ горемъ пополамъ, но протянутъ и безъ насъ. Но они неминуемо разорятся. Скотъ пойдетъ за безцѣнокъ; земля закабалится въ кулацкія руки; и въ результатѣ -- получится нищета. Они потомъ ужъ "животовъ не надышатъ"... А поддержи мы ихъ теперь -- они были бы лучшими плательщиками тѣхъ же самыхъ продовольственныхъ ссудъ. Какъ хотите, господа, а я -- не назову это помощью...
Бѣльскій только руками развелъ...
-- Господа!-- сказалъ онъ.-- Я хорошо понимаю всю остроту сказанныхъ положеній. Но -- что дѣлать! Обстоятельства сильнѣе нашихъ пожеланій. Кто говоритъ! наша помощь будетъ болѣе, чѣмъ ограниченной. Мы вотъ -- отказываемъ въ пособіи "рабочему" возрасту, хорошо понимая, что всякая работоспособность, безъ возможности примѣнить ее на дѣлѣ (заработковъ нѣтъ!), дастъ въ результатѣ -- нуль. Тѣмъ болѣе, что общественныя работы у насъ, при ихъ ограниченности, случайности и распыленности, носятъ чисто мѣстный характеръ. Промысловъ у насъ нѣтъ. И взяться крестьянину не за что. И все же -- наши ресурсы сводятся только къ тому, что мы можемъ кормить стариковъ, дѣтей и развѣ только -- больныхъ... А начни мы давать всѣмъ, мы въ концѣ-концовъ неминуемо придемъ къ тому, что вынуждены будемъ отказать даже и тѣмъ, кто будетъ буквально мереть съ голода, и кому -- при извѣстной экономіи (скупости даже!) -- мы могли бы помочь въ продолженіе всего періода безхлѣбицы!... И я очень прошу васъ подумать о томъ, что на нашихъ плечахъ лежитъ нравственная отвѣтственность передъ тѣми, кому эта страшная година грозитъ не разореніемъ, а -- голодной смертью... Я хорошо понимаю, что лицомъ къ лицу съ нуждой, трудно быть экономнымъ, скупымъ, пріятно помочь и тяжело отказать. Но, господа, помните, что намъ нужно сейчасъ быть не добрыми, а -- благоразумными, чтобы не стать потомъ жестокими...-- закончилъ взволнованнымъ голосомъ Бѣльскій.
Ему никто не отвѣтилъ.
Разбитый, усталый и нравственно измученный, я вышелъ изъ зала собранія...