СХСІ.
Послѣ ванны, Елена пришла въ себя...
-- А! ты уже здѣсь?-- говорила она, когда я изъ ванны переносилъ ее на кровать и -- пока оправляли тамъ -- держалъ ее на рукахъ.-- Милый! зачѣмъ ты пріѣхалъ? Это пустяки. Я выздоровлю. А ты -- боюсь -- заразишься...
-- Объ этомъ не думай. У меня былъ уже тифъ.
-- Правда это? Не лжешь ты?
-- Нѣтъ, нѣтъ! Клянусь тебѣ... И потомъ: неужели же ты могла допустить, что я могъ бы, боясь какого-то тамъ тифа, не быть здѣсь?
-- Но, я выздоровлю. А у тебя -- нехорошее сердце! Я и боюсь...
-- Не бойся. Тифъ былъ у меня...
-- Тогда -- ничего. Тогда я рада, что ты здѣсь...
-- Ну...-- сказала мнѣ Вѣра Николаевна (фельдшерица):-- готово. Кладите...
А я все еще медлилъ: мнѣ жаль было разстаться съ своей милой ношей...
Она поняла -- и прижалась ко мнѣ...
-- Милый!-- тихо шепнула она, цѣлуя меня.-- Довольно...
-- Да!-- вспомнила Вѣра Николаевна,-- а какъ же волосы-то? Надо
обрѣзать...
-- Да, да,-- согласилась Елена,-- Пропадутъ, все-равно...
Это было ужасно!
Я судорожно припалъ къ ногамъ ея...
-- Но, дорогой мой, они опять вырастутъ!-- утѣшала меня Елена.-- Лучше даже...
Принесли ножницы.
-- Нате,-- сказала Вѣра Николаевна, протягивая мнѣ ихъ...
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- запротестовала Елена.-- Вы -- сами... Онъ (видите -- какой онъ жадный!),-- онъ будетъ жалѣть ихъ...
Я закрылъ глаза.
И потомъ, когда я увидѣлъ эту чудную золотую косу въ рукахъ фельдшерицы,-- косу, которую я такъ часто ласкалъ, заплеталъ-и расплеталъ ее, прячась лицомъ въ ея ароматную, нѣжную сѣнь, а нѣтъ -- обвивалъ себѣ ею шею,-- я не выдержалъ и зарыдалъ, какъ ребенокъ...
-- Но, дорогой мой, о чемъ ты? Они вырастутъ! И ты опять будешь ласкать ихъ...-- утѣшала Елена, разглаживая мнѣ вспутанные волосы.-- Видите, какой онъ...-- говорила она, улыбаясь, сквозь слезы...
А я прижималъ къ груди эти отрѣзанные Волосы Вероники, которые, можетъ быть, снова хотѣло украсть это жадное небо...