XXVI.
Курьезно. Природа, т.-е., косность,-- она красива, она -- гармонія; а человѣкъ -- "вѣнецъ творенія" -- т.-е. та же природа, но только одухотворенная, спиритуализированная,-- человѣкъ -- диссонансъ и гримаса. Картина!
Положимъ: ""ему много дано, съ того много и взыщется". Да. Но не слишкомъ ли много дано? Не давитъ ли грузъ этого "много" слабыя плечи того, кому это "много" дано? Оглянитесь кругомъ: передъ вами дефилируетъ цѣлая фаланга комическихъ, глупыхъ, надутыхъ фигуръ... Какіе уроды! Какія карикатуры! Рѣдко-рѣдко мелькнетъ передъ вами красивая, рѣже -- выразительная и еще рѣже -- интеллигентная физіономія; да и то -- всмотритесь получше -- и, какъ сквозь толщу воды сквозитъ дно, такъ и здѣсь, нѣтъ-нѣтъ, и мелькнетъ что-то вздорное, мелкое, пошлое... А загляните-ка внутрь -- въ тайникъ души, туда, куда и самъ хозяинъ не любитъ заглядывать -- что тамъ? И это -- въ лучшихъ случаяхъ даже, т.-е. въ людяхъ, которые служатъ гордостью и украшеніемъ рода. Итакъ: "если свѣтъ -- тьма, то какова же тьма?"...
Что лучше: быть камнемъ, который вовсе мертвъ, но блещетъ и отливаетъ всѣми цвѣтами радуги и служитъ украшеніемъ лучшаго -- красоты женщины; или -- Гете,-- тѣмъ Гёте...- который жилъ на Олимпѣ, но и -- въ лакейской Веймарскаго двора,-- тѣмъ Гете, которому "и звѣздная книга ясна" и съ кѣмъ "говорила морская волна", и въ то же время тѣмъ Гете, который былъ лизоблюдомъ и прихлебателемъ, бралъ подачки и отдавалъ деньги въ ростъ, т.-е. попросту, былъ ростовщикомъ:-- что лучше?..
Правда: я взялъ брилліантъ -- да, но, вѣдь съ другой стороны, я взялъ и Гете -- царя надъ царями въ мірѣ духа. И вотъ: камень -- красота и гармонія, а Гете -- гримаса.
Вы -- какъ?-- хотѣли бы быть этой гримасой? Или (виноватъ!) вы, можетъ быть, лучше Гете, и я сдѣлалъ ошибку, не взявъ въ параллель васъ? Тогда -- исправьте эту неточность и назовите себя: ваше чело скучаетъ безъ лавровъ.