190. Е. М. Мухиной
Царское Село, 16.04.1909
16/IV 1909
Дорогая Екатерина Максимовна,
Я не отвечал Вам на Ваше милое и -- Вы знаете -- всегда мне особенно приятное Ваше приглашение, потому что хотел знать, свободен ли буду в этот вечер 21-го апр<еля>.
Вчера я узнал, что изменить ничего нельзя, и что мне придется заменить А. Дм. Мохначева1 на письменном экзамене экстернов по русскому языку2, т<о> е<сть> просидеть в этом аду, где происходит мучительное созревание 250 по преимуществу экзотических фруктов, часов до 12; конечно, после этой радостной симфонии испарений, где я буду вспоминать серный дождь из 16-й песни "Ада"3,-- Шумана4 слушать было бы оскорбительным. А потому я буду жить тонким и -- хоть тем прекрасным, что оно не всякому доступно, ощущением "музыки в мыслях и красоты в душе".
Ну не сердитесь, дорогая. И даже не жалейте меня. Изящество моих настроений и переживаний вовсе не обусловливается тем, где витает моя бренная оболочка, и Вы знаете, какую роль в этом изяществе играют раз навсегда полученные мною впечатления прошлого5.
Ваш И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 68-68об.). Впервые опубликовано: Звезда. С. 176. Написано на почтовой бумаге:
Иннокентий Феодорович
Анненский.
Царское Село. Захаржевская,
д. Панпушко
1 Мохначев Александр Дмитриевич (1840-1912) -- педагог-филолог. Его служебный путь в кратком изложении (согласно одному из формулярных списков, сохранившихся в архиве: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 16936. Л. 60-77) выглядит так. Сын канцеляриста, окончил в 1864 г. историко-филологический факультет С.-Петербургского университета, в том же году определен на службу младшим учителем русской словесности в Архангельскую губернскую гимназию. С февраля 1870 г. перемещен преподавателем в 3-ю С.-Петербургскую гимназию, 7 марта 1886 г. назначен инспектором С.-Петербургского учебного округа, служил в этой должности более 25 лет.
Э. Ф. Голлербах, вспоминая о своем реалистском прошлом, отозвался о Мохначеве так: "...у нас на уроках появлялся седовласый, перламутно-желтый Мохначев, который на уроках подремывал и был, по-видимому, совершенно безразличен ко всему происходящему вокруг него" (Юниверг Л. И. Ф. Анненский глазами Э. Ф. Голлер-баха // Литературное обозрение. 1996. No4. С. 90-96).
2 Речь идет о проводившихся в учебном округе испытаниях на аттестат зрелости у получавших среднее образование экстерном.
3 Речь идет, на мой взгляд, о следующих строках из первой части "Божественной комедии" Данте (стихи 28-42 "Песни четырнадцатой", приводятся здесь по изданию: Данте Алигьери. Божественная комедия: Пер. М. Лозинского / АН СССР; Изд. подгот. И. Н. Голенищев-Кутузов. М.: Наука, 1967. С. 65. (Литературные памятники)):
А над пустыней медленно спадал
Дождь пламени, широкими платками,
Как снег в безветрии нагорных скал.
Как Александр, под знойными лучами
Сквозь Индию ведя свои полки,
Настигнут был падучими огнями
И приказал, чтобы его стрелки
Усерднее топтали земли, зная,
Что порознь легче гаснут языки,--
Так опускалась вьюга огневая;
И прах пылал, как под огнивом трут,
Мучения казнимых удвояя.
И я смотрел, как вечный пляс ведут
Худые руки, стряхивая с тела
То здесь, то там огнепалящий зуд.
Следующий за напечатанными строками фрагмент (стихи 43-60) был Анненским переведен и включен им в качестве одного из приложений к лекции, посвященной эсхиловской трагедии "Семеро против Фив", причем в тексте лекции была сделана ошибочная ссылка на 16-ю песнь "Ада". См.: Гитин Владимир. Из неопубликованного наследия Анненского // Europa Orientalis. Roma. 1989. Vol. VIII. С. 564-565; ИАД. С. 208.
Впрочем, в 16-й песни "Ада" также присутствует образность ветхозаветного повествования о дожде огня и серы над Содомом и Гоморрой (Быт. 19, 24). Ср.:
Уже вблизи я слышал гул тяжелый
Воды, спадавшей в следующий круг,
Как если бы гудели в ульях пчелы,--
Когда три тени отделились вдруг,
Метнувшись к нам, от шедшей вдоль потока
Толпы, гонимой ливнем жгучих мук.
<...>
О, сколько язв, изглоданных огнем,
Являл очам их облик несчастливый!
(Данте Алигьери. Указ. соч. С. 72).
4 Шуман (Schumann) Роберт (1810-1856) -- немецкий композитор, крупнейший представитель романтизма.
Возможно, речь идет о проведении в Ларинской гимназии "музыкального утра". В одном из периодических изданий сообщалось о проведении в петербургских учебных заведениях подобных мероприятий по "методу г-жи Шассеван наглядного обучения детей музыке":
"Под этим названием г-жа Левенец устраивает полезные для малых детей развлечения, утра, преследуя все ту же идею пробудить в детях любовь к музыке и сознательное отношение. <...>
...она в виде рассказа иллюстрирует настроение ряда музыкальных NoNo, подобранных очень удачно из произведений Шпиндлера, Чайковского, Шумана. <...>
Г-жа Левенец устроила уже три подобных утра в разных школах, при полном сочувствии как родителей и педагогов, так и самих детей" (Детские музыкальные утра // РМГ. 1909. No 18-19. 3-10 мая. Стлб. 496-497. Без подписи).
5 Ср., например, с датированным 20 июня 1909 г. текстом Анненского, в котором, по мысли Р. Д. Тименчика (Тименчик Р. Д. Из истории русской поэзии: И. Ф. Анненский // Родник. Рига. 1988. No 2. С. 15), могло отразиться посещение им Домского собора в Риге в 1890 г. (печатается по тексту автографа, сохранившегося в фонде Анненского: ОР ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 2. Л. 1-2):
Никакая музыка не может для меня сравниться с органной. Не то, чтобы она больше ласкала мой слух, чем переливчатость арфы и сладкая комариность скрипки; или так же интимно ко мне приближалась, как человеческое пение; не то, чтобы орган мог, и действительно, разнообразием эффектов соперничать с оркестром. Но есть сила, которая ставит этот странный лес деревянных трубок, этот дом, который чаще всего строится под сводами храма<,> -- над всем, что только передает мир музыкальных волнений, помощью гармонизированных дыханий или улаженного трепета лишенной жизни материи.
Только в органе человек посредством разнообразно дышащих, гремящих, стонущих и хрипящих материальностей может выражать мировое, космическое начало своей души. Только здесь постигает человек свою мучительную разносоставность, пестроту, противоречивость и непримиримость, вместе с тем давая душе своей и несравненные минуты иллюзии<,> будто он -- Единое, будто он -- Божество.