195. Над. В. Анненской
Царское Село, 8.06.1909
8 июня 1909 г.
Сейчас только принесли мне твое письмо1, милая Динуша, с карточками, на которых, впрочем, видно только твое очертанье, а не лицо. Но хорошо и это... Ты и здесь видно, что молодцом под своими перьями.
Очень боюсь, что это мое письмо тебя уже не застанет. Но чувствую потребность тебе писать именно теперь, когда твое ожившее передо мною очертанье вдруг заставило забиться мое сердце совсем как-то по-особому: тоской, любовью, сожалением, упреком, жалостью... Ты говоришь, что мало пишу тебе. Но я ведь, ты знаешь, всегда пишу капризно... Писать каждый день... будто это то же, что за перегородку сходить?!..
У нас уже весна, не скажу, чтобы лето... В воздухе какая-то льдинка, которую чувствуешь даже в полдень через лучи... Нет, нет, да точно в теплую ванну выльет банку эфира... Вчера было воскресенье, у нас целый день гости. Сначала в 12 пришел Платон2, мы с ним позавтракали (Валентин еще спал, конечно). А Платон теперь дома один и пол шваброй моет, и лестницу чистит, и самовар себе ставит. Довольно жаль, в сущности, пока Леленька стонет в 40 комнатах3. Потом пришла в 2 часа А<нна> Влад<имировна> с девочками4. Я прочитал им о Гоголе5... Конечно, эти малиновки бедные так и сказали, что поняли самую чуточку. Да и А<нна> Влад<имировна> нашла, что разу прослушать эту вещь мало. Угощал я их чаем с кексом, сандвичами, шоколадными конфектами от Голлербаха6 самими лучшими. Шел дождь. Они уехали. После обеда приехал Белецкий7, потом Митрофановы оба брата8, потом Валентин привел наверх к чаю Сахарова9, офицера 4-го батальона... Разошлись в первом часу. Я здоров, бодр, хотя немножко и устал. Сегодня, сейчас еду в Округ, оттуда к Анненским10 обедать. Они завтра уезжают за границу. Еврипид все еще ни с места". Представь же себе, милая, что до сих пор нет вовсе времени ни за что присесть вплотную. Боюсь, что, когда будет время, не окажется энергии... Присылаю в дополнение к этому листку стишонки последние. Как я уж и сварганил... во сне в вагоне... на экзамене сидя.
Люблю, целую. Твой Кеня
Ballade12
День был теплый и молочно-парный,
Скоро в путь! Поклажу прикрутили...
На шоссе, перед запряжкой парной
Фонари мигая закоптили.
Оставалась вымершая дача
Желтая и скользкая... С балкона
Холст повис ненужный там. Но спешно
Оборвав сломали георгины.
"Во блаженном" -- и качнулись клячи,
Маскарад печалей их измаял...
Желтый пес у разоренной дачи
Бил хвостом по ельнику и лаял,
Но, сейчас же вытянувши лапы,
На песке разлегся, как в постели,
Только мы, как сняли в страхе шляпы,
Так надеть их больше и не смели
Будь ты проклята, левкоем и фенолом
Равнодушна дышащая Дама!
Захочу -- так сам тобою буду...
"Захоти, попробуй!" шепчет Дама...
Посылка
Вам я шлю стихи мои, когда-то
Их вдали игравшие солдаты!
Только Ваши без четверостиший
Пели трубы горестней и тише.
II
Арефина шарманка13
Обручена рассвету
Печаль ее рулад,
Как я игрушку эту
Не слушать был бы рад!
Пусть завтра будет та же
Она, что и вчера...
Сперва хоть громче, глаже
Идет ее игра.
Но вот, -- уж не читая
Давно постылых нот,
Гребенка золотая
Звенит, а не поет...
Цепляясь за гвоздочки,
Весь из бессвязных фраз,
Напрасно ищет точки
Томительный рассказ,
О чьем-то недоборе
Косноязычный бред,
Докучный лепет горя
Ненаступивших лет,--
Где нет ни слез разлуки,
Ни стылости небес,
Где сердце -- Счетчик муки,
Машинка для чудес...
И скучно разминая
Пружину полчаса
Где прячется смешная
И лишняя Краса.
. . . . . . . .
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 277. Л. 26-28об.). Написано на почтовой бумаге:
Иннокентий Феодорович
Анненский.
Царское Село. Захаржевская,
д. Панпушко
1 Письмо не сохранилось.
2 Хмара-Барщевские перебрались в Царское Село в начале 1909 г. и поселились на частной квартире по адресу: ул. Малая, д. 40 (см.: Весь Петербург на 1910 год: Адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. [Спб.:] Издание А. С.Суворина, [1910]. Паг. 2. С. 902). В июле 1909 г. Пл. П. Хмара-Барщевский, находившийся с октября 1907 г. в отставке, был определен на службу по ведомству Министерства внутренних дел младшим помощником делопроизводителя Земского отдела Министерства внутренних дел.
3 Ольга Петровна Хмара-Барщевская на лето по хозяйственным делам уехала в свое имение Каменец Смоленской губернии. Представление о характере ее "стонов" дает единственное ее письмо к Анненскому, сохранившееся в архиве (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 377. Л. 1-2об.) и относящееся именно к лету 1909 г.:
20 августа 1909
Дорогой и милый Кеня!
Сегодня утром послала Вам банальное "поздравляю, целую" по телеграфу -- но мне, после длинного дня сидения под овином на молотьбе -- страшно захотелось поговорить с Вами, вообразить себе, что я сижу у Вас в кабинете, в числе прочих друзей, приехавших провести с Вами день Вашего рождения...
Я еще не поблагодарила Вас за присланное стихотворение "Нервы". Вы знаете, оно прямо великолепно по цельности впечатления, которое выносишь, вчитываясь в него... Сила экспрессии поразительная! Это сама жизнь -- или точнее отзвук жизни, вложенный в рифмы... В сорока строках -- и рассказана целая трагедия... трагедия трех душ -- одной молодой -- этого Васи, к<о>торый увлечен идеей "общего счастья" и готов для нее пожертвовать собой -- и трагедия двух старых душ -- его родителей... О! Эти -- консерваторы (ведь они читают "Свет") -- в их годы общее благо -- это мечта неосуществимая... пускай там остальные, как хотят, "а Вася-то зачем не сыщется домой?" Как они, бедные родители, испуганы, выбиты из колеи! Еще мать мужественнее, она может вязать никому, м<ожет> быть, не нужную полосу, она принуждает себя соображать, нужен ли к обеду шпинат, она деятельно уничтожает все компрометирующие сына записки... А старичок-отец -- тот совсем потерялся, он робеет дворника, пришедшего за пачпортами, готов закупить его прибавкой жалованья; во всяком неизвестном прохожем ему чудится сыщик, тайная полиция... недаром жена в отчаянии посылает его прогуляться -- верно, один его растерянный вид еще усугубляет ее тоску... А уличная проза назойливо поет свою крикливую песню... ей нет дела до внутренней драмы этой семьи... она выкрикивает свое:
"Морошка -- ягода морошка!
Яйца свежие -- яйца..."
И, конечно, у этой маленькой чухонки, предлагающей ягоды, или у точильщика, изо дня в день таскающего свою точильную машину, оттянувшую ему плечи, и у этого мальчишки, назойливо сующего в нос проходящей даме свои полузавявшие пучочки "свежих ландышов"... у всякого из них властный тиран -- жизнь -- сосет кровь -- выматывает нервы, не хуже машинки в руках ловкого дантиста...
Вы не поверите, дорогой Кеня, как часто я испытываю настоящий "духовный" голод -- утолить который Вы так умеете... чем дольше я лишена Вашего общества, тем более и более я делаюсь бедна...
А сколько Вами передумано и высказано за эти 2 1/2 месяца. А я не слушала... не воспринимала жадно... Я тут в хлопотах и заботах, не радующих, не удовлетворяющих, но тем не менее неизбежных... не могу и не смею от них уйти, отказаться... надо делать "дело" -- надо быть рабой жизни... Меня поддерживает только мысль, что вот кончу крутить это тяжелое колесо "хозяйства" -- и тогда -- вознагражу себя общением с интеллигентными людьми, тогда буду жить так, как нужно для моей души... Крепко Вас обнимаю.
Ваша Леленька
4 Речь идет об А. В. Бородиной и ее дочерях.
В отчете о состоянии Царскосельской школы Левицкой за первое полугодие 1907/8 учебного года (ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10953) Анна и Екатерина Бородины упоминались как ученицы НаЗ класса (соответствующего IV классу женских гимназий МНП, курс которых состоял из приготовительного, семи основных и 8-го педагогического классов). См. о них также: Торжество в школе Левицкой // Царскосельское дело. 1910. No 38. 17 сент. С. 2. Без подписи; Гринев Леонид. Театр и музыка: Вечеринка в школе Левицкой // Царскосельское дело. 1911. No 95. 23 дек. С. 4.
5 Речь идет о работе, которая получила название "Эстетика "Мертвых душ" и ее наследье" (см.: КО. С. 225-233).
6 Царскосельский купец, почетный гражданин, владелец кондитерской и булочной Федор (Теодор) Георгиевич (Егорович) Голлербах (1849-1924). Его сын, искусствовед, литературный и художественный критик, поэт, коллекционер, библиограф Эрих Федорович Голлербах (1895-1942), с конца второго десятилетия XX в. был одним из самых преданных почитателей Анненского и популяризаторов его наследия.
7 Нельзя исключить, что речь идет об Александре Ивановиче Белецком (1884-1961), впоследствии известном филологе, академике АН УССР (1939) и АН СССР (1958), долгое время служившем директором Института литературы имени Т. Г. Шевченко в Киеве.
Окончив курс Харьковского университета и приступив к педагогической деятельности, "в 1909 г. А. И. Белецкий на три года поселяется в Петербурге, где усиленно готовится к магистерским экзаменам" (Гудзий Н. К. Александр Иванович Белецкий (К 70-летию со дня рождения) // Известия АН СССР. Отделение литературы и языка. 1954. Т. XIII. Вып. 5: Сентябрь-октябрь. С. 464). Его первая крупная работа -- "Легенда о докторе Фаусте в связи с историей демонологии" ( 1909), затем им были написаны многочисленные труды по истории русской, украинской, античной, западноевропейской литературы.
Белецкий -- автор целого ряда работ, в которых имя Анненского упомянуто, несмотря на не самую благоприятную литературно-политическую конъюнктуру, вполне благожелательно. См., в частности: Белецкий А. И. Об одной из очередных задач историко-литературной науки: (Изучение истории читателя) // Наука на Украине. 1922. No 2. Апрель. С. 103; Белецкий А. И. В мастерской художника слова // Вопросы теории и психологии творчества: Непериодическое издание / Под ред. Б. А. Лезина. Харьков: Научная мысль, 1923. Т. 8. С. 118-119, 239; Белецкий А. Новая украинская лирика // Антология украинской поэзии в русских переводах / Под ред. А. Гатова и С. Пилипенко. Киев: Гос. Изд-во Украины, 1924. С. 44, 54; Білецький Олександр. Двадцять років новоі украінськоі лірики // Плуг: Літературний альманах / За ред. С. Пилипенка.[Харків]: Державне вид-во Украіни, 1924. 36. 1. С. 175, 180; Білецький Олександр. Двадцять років новоі украінськоі лірики: (1903-1923). Харків: Державне вид-во Украіни, 1924. С. 26,32; Білецький Олександр. Творчість Максима Рильського // Рильський Максим. Твори: В 10-ти т. Киів: Державне вид-во художньоі літератури, 1960. Т. 1: Лірика. С. 13; Перепеч.: Максимові Рильському: Збірник, присвячений шістдесятип'ятиріччю з дня народження i п'ятдесятиріччю літературноі діяльності поета / Упорядкував Олег Килимник. Киів: Радянський письменник, 1960. С. 163; Білецький О. Максим Рильський // Білецький О. Літературні портрета: Критико-біографічні нариси. Киів: Радянський письменник, 1960. Т. 1. С. 11; Білецький О. I. Від давнини до сучасності: Збірник праць з питань украінськоі літератури: В 2-хт. Киів: Державне вид-во художньоі літератури, 1960. Т. И. С. 45; Белецкий А. И. Русская литература и античность: Тезисы // Взаимосвязи и взаимодействие национальных литератур: Материалы дискуссии 11-15 января 1960 г. / АН СССР; ИМЛИ им. А. М. Горького; Ред. колл.: И. И. Анисимов и др. М.: Изд-во Академии Наук СССР, 1961. С. 178; Белецкий А. И. Избранные труды по теории литературы / Под общ. ред. Я. К. Гудзия. М:. Просвещение, 1964. С. 36-37, 80-81, 196, 209. Не исключено, что именно Белецкий был одним из рецензентов первой посмертной книги стихов Анненского (см.: Б-ий.[Рец.] // Утро. Харьков. 1910. No 1050. 23 мая. С. 6. Рец. на кн.: Анненский Иннокентий. Кипарисовый ларец. Вторая книга стихов. М., 1910). См. также одну из его относительно ранних работ: Белецкий А. И., прив.-доц.[Рец.] // Наука и школа: Научно-педагогический журнал-сборник. Харьков. 1915. No 2. С. 213. Рец. на кн.: Коган П. С., приват-доцент Петроградского Университета. -- Теория словесности для средних учебных заведений. М.; П.: Издание Т-ва "В. Думнов -- Наел. бр. Салаевых", 1915; Белецкий А. И., прив.-доц. Новая книга по теории словесности: (Коган П. С, приват-доцент Петроградского Университета. -- Теория словесности для средних учебных заведений. М.; П.: Издание Т-ва "В. Думнов -- Наел. бр. Салаевых", Москва -- Петроград. 1915). Харьков: Тип. "Печатное Дело", 1916. С. 3. (Отд. оттиск из No 2 журнала "Наука и школа").
8 Вадим и Павел Павловичи Митрофановы (см. подробнее прим. 28 и 29 к тексту 115).
9 Сахаров Владимир Владимирович (1887-1943) в справочных изданиях (см.: Весь Петербург на 1909 год: Адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. [СПб.]: Издание А. С. Суворина, [1909]. Паг. 1. Стлб. 143; Общий список офицерским чинам Русской ИМПЕРАТОРСКОЙ Армии: составлен по 1-е Января 1909 г. СПб.: Военная тип., 1909. Стлб. 143) упомянут как подпоручик Лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской фамилии батальона, расквартированного в Царском Селе. См. о нем подробнее: Волков С. В. Офицеры российской гвардии: Опыт мартиролога. М.: Русский путь, 2002. С. 431.
10 Николай Федорович и Александра Никитична Анненские, которые проводили в 1900-е гг. летнее время на курортах Германии.
Ср. с фрагментом воспоминаний В. Г. Короленко: "Уже давно у него стали появляться признаки сердечной болезни. Каждый год врачи посылали его на летние месяцы в Наугейм, и осенью он возвращался освеженный и бодрый, чтобы с тою же живостью приняться за обычную разностороннюю работу" (Короленко Вл. О Николае Федоровиче Анненском // Русское богатство. 1912. No 8. Паг. 1. С. I).
11 Речь идет о втором томе "Театра Еврипида". О летней работе Анненского над произведениями, которые должны были войти в состав этого тома, см. текст 199 и прим. 2-4 к нему.
Вероятно, к осени работа над книгой продвинулась настолько, что у Анненского появилась необходимость переговорить с издателем, о чем свидетельствует хронологически самое позднее послание, адресованное Анненскому издательством. Привожу здесь полный текст этого отпечатанного на пишущей машинке письма (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 360. Л. 7; курсивом выделены элементы бланка издательства и мастичный штамп):
Книгоиздательское Т -eo "Просвещение"
С.-Петербург
Забалканский пр.
15-го сентября 1909 г.
Господину
И. Ф. Анненскому
Царское Село
Колония, д. Эбермана
Многоуважаемый
Иннокентий Федорович.
Проф. А. С. Догель любезно известил нас о Вашем желании посетить нас, а потому имеем честь сообщить Вам, что наша редакция открыта ежедневно, кроме праздников, от 10 до 5 часов.
Примите уверение
в совершенном уважении
книгоиздательское Т-во "Просвещение" <Л. С. Цетлин? -- А. Ч.>
Очевидно, визит этот состоялся, и можно предположить, что Анненский договорился с издателями о достаточно скором (вероятно, не позднее января 1910 г.) представлении рукописи второго тома "Театра Еврипида" для набора. Высказать подобное предположение позволяют мемуарные свидетельства Б. В. Варнеке ("Дней за десять до смерти И. Ф. Анненский писал мне, что появление второго тома не за горами: ему нужно было недели две усидчивой работы для завершения всего труда, и он надеялся, что на предстоящих Святках ему удастся создать себе необходимое для такой работы уединение" (Варнеке Б. В. И. Ф. Анненский: (Некролог) // ЖМНП, не. 1910. Ч. XXVI. Март. Паг. 4. С. 41)) и Ф. Ф. Зелинского (""С декабря месяца я иду в затвор", шутливо говаривал покойный, когда к нему приставали по поводу продолжения его Еврипида" (Зелинский Ф. Иннокентий Федорович Анненский как филолог-классик // Аполлон. 1910. No 4. Январь. Паг. 2. С. 6)).
12 Впервые это стихотворение с некоторыми разночтениями было опубликовано в составе "Кипарисового ларца" (М.: Гриф, 1910. С. 31-32) под заголовком "Баллада" и с посвящением Н. С. Гумилеву, не подтвержденным автографами текста.
13 Впервые это стихотворение было опубликовано в составе "Кипарисового ларца" под заглавием "Будильник" (М.: Гриф, 1910. С. 19-20).