211. Н. П. Бегичевой
Царское Село, 1906-1909
Ich grolle nicht... 1
(есть ли тут ирония?)
Я все простил. Простить достало сил.
Ты больше не моя, но я простил:
Он для других, алмазный этот свет,
В твоей душе ни точки светлой нет.
Не возражай! Я был с тобой во сне:
Там ночь росла в сердечной глубине,
А жадный змей все к сердцу припадал...
Ты мучишься: я знаю... я видал.
И. А.
Это не Гейне, милая Нина, это -- только я. Но это также и Гейне. Обратите внимание на размер, а также на то, что "Ich grolle nicht" начинает первую и заканчивает вторую строку, отчего в первой получилась двойная рифма, причем на тот же гласный звук. К пению, я думаю, подойдет.
Лопающегося сердца и грызущего змея я избежал, и счастлив2. Да и у Гейне это не символы, а эмблемы3. Я посвящаю эти 8 строк той, чьи люблю четыре первых серебряных ноты... Они нитью пробираются по черному бархату. Бархат их нежит, но он душит их... А они хотят на волю... Бедные, они хотят на волю... Зачем? Зачем?
И. А.
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в фонде И. Ф. Анненского (РО РНБ. Ф. 24. Оп. 1. No 5. Л. 1-1о6.).
Впервые опубликовано: КО. С. 493.
Помещение письма в рамках тома именно здесь -- во многом дань традиции. Главными аргументами, позволяющим датировать его 1906-1909 гг., являются цитировавшиеся воспоминания О. С. Бегичевой, в которых она отнесла романс Шумана "Я не сержусь" к числу "освещенных" Анненским в общении с Н. П. Бегичевой "необыкновенно тонко" (см. вводное прим. к тексту 126), а также констатация его сына. Говоря о помещенных в отделе переводов "Посмертных стихов" произведениях Анненского, он утверждал: "...только относительно Ich grolle nicht и перевода из Гёте я могу достоверно сказать, что они написаны Анненским в последние годы жизни" (Кривич Валентин. Примечания // Анненский Иннокентий. Посмертные стихи / Под ред. В. Кривича. Пб.: Картонный домик, 1923. С. 161). В первопубликации письмо было снабжено пометой "Без даты", а в комментарии в том же издании -- "<1909>" (КО. С. 493, 666). Обращает на себя внимание также то, что письмо сохранилось не в числе писем, переданных в Государственный литературный музей О. С. Бегичевой, дочерью адресата, а в составе архивного фонда, созданного на основе собрания А. В. Бородиной.
В рамках того же архивного дела (Л. 2) сохранился автограф другого варианта этого стихотворного текста, который при первопубликации письма был включен в его состав с пометой "<На отдельном листке>", неоговоренной утратой подписи и замечанием в комментарии "вероятно, более ранний вариант стихотворения" (КО. С. 667):
Я все простил. Простить достало сил;
Ты не пойдешь со мной,-- но я простил:
С твоей груди алмазный льется свет,
Но ни луча в унылом сердце нет.
Не возражай! Я был с тобой во сне:
Там ночь росла в сердечной глубине,
А жадный змей все к сердцу припадал...
Ты мучишься: я знаю... я видал.
И. Аннен<ский> (Из Гейне)
1 Я не сержусь... (нем.). Название стихотворения Г. Гейне, положенного на музыку Р. Шуманом.
Перевод этого романса, входившего в репертуар Н. П. Бегичевой, был выполнен Анненским, видимо, по ее просьбе.
Ср. с критическим отзывом о качестве переводов песен и, в частности, этого стихотворения на русский язык: "Всего уродливее переводные романсы; переводы как будто нарочно выбираются плохие даже тогда, когда существуют другие, гораздо лучшие. Так романсы на слова Гейне и Гёте изданы для нот в самых отчаянных переложениях. Классическим примером может служить прелестное "Ich grolle nicht" Гейне, муз. Шумана. К нотам приложен очень плохой перевод Берга: "хоть изменила ты, я право не сержусь. Ты как алмаз блестишь красой своей, но в сердце ночь без звезд и без лучей. Я это знал (?). Я видел... как много мук в сердечке молодом"" (Василевский Л. М. Литература нот // Свободные мысли. 1907. No 14. 20 авг. (2 сент.). С. 4. Подпись: Авель).
Возможно, Анненский, установивший контакты со "Свободными мыслями" именно летом 1907 г., обратил внимание на этот отзыв: его интерес к этой газете в конце августа 1907 г. подогревался и тем обстоятельством, что в ней должна была быть помещена информация о его творческих достижениях, каковая публикация и увидела свет в следующем номере (см.: Календарь писателя // Свободные мысли. 1907. No 15. 27 авг. (9 сент.). С. 4. Без подписи).
2 Строго говоря, "лопающегося сердца" и "грызущего змея" нет и в оригинале; его образность гораздо спокойнее: "Ich grolle nicht, und wenn das Herz auch bricht..." ("Я не сержусь, хотя сердце разрывается"); "Und sah die Schlange, die dir am Herzen frisst..." (И видел змею, которая гложет твое сердце").
3 Эмблемы и символы разграничивались Анненским последовательно: "Мы знали наизусть его стихи. Жаль только, что по временам символы у Соловьева для чего-то отвердевают в эмблемы:
О не буди гиены подозренья,
Мышей тоски.
Зачем дал себе позабыть этот все понимавший человек, что именно против эмблем-то и направлялась дружина символистов, тогда еще только дерзая, и что девизы-то на щитах и возмущали новых поэтов..." (КО. С. 334-335). См. также: ИФА. II. С. 30; ИФА. III. С. 168; ИФА. IV. С. 10, 13.