212. В. И. Иванову
Царское Село, 17.10.1909
17 окт. 1909
Дорогой Вячеслав Ив<анович>.
Я только что получил Ваше превосходное стихотворение1, которое я и воспринимаю во всей цельности его сложного и покоряющего лиризма. Заглушаю в душе лирическое желание ответить -- именно потому, что боюсь нарушить гармонию Вашей концепции и красоту мысли -- такой яркой и глубинно-ласкающей, что мне было бы стыдно полемизировать против ее личного коррелята и еще стыднее говорить о себе в терминах, мистически связанных с "Тем -- безглагольным, безответным". Когда-нибудь в капризной беглости звука, то влажно сшибаясь, то ропотно разбегаясь, связанные и не знающие друг друга, мы еще продолжим возникшее между нами недоразумение2. Только не в узкости личной полемики, оправданий и объяснений, а в свободной дифференциации, в посменном расцвечении волнующей нас обоих Мысли. О чем нам спорить? Будто мы пришли из разных миров? Будто в нас не одна душа -- беглая, гостья; душа, случайно нас озарившая, не наша, но Единая и Вечная, и тем безнадежней любимая?
Ваш И. Анне<нский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве В. И. Иванова (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 11. No 43. Л. 3). Там же сохранился и помеченный штемпелем царскосельской почты 17.10.1909 г. (штемпель прибытия: С.-Петербург, 18.10.09) конверт, в котором публикуемое письмо было направлено по следующему адресу: "С.-Пе-тербург< Е<го> В<ысокородию> Вячеславу Ивановичу Иванову< Таврическая улица, д. 25" (Л. 7). На конверте в левом нижнем углу типографским способом отпечатаны данные отправителя:
==============от
ИННОКЕНТИЯ ФЕОДО-
РОВИЧА АННЕНСКОГО
ЦАРСКОЕ СЕЛО, ЗАХАР-
ЖЕВСКАЯ, д. ПАНПУШКО
Впервые опубликовано по тексту автографа Анненского (вероятно, отпуска-автокопии, сохранившегося в его архиве: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 284. Л. 1-2): КО. С. 493-494.
Написано на почтовой бумаге:
ИННОКЕНТИЙ ФЕОДО-
РОВИЧ АННЕНСКИЙ
ЦАРСКОЕ СЕЛО, ЗАХАР-
ЖЕВСКАЯ, д. ПАНПУШКО
Письмо представляет собой ответ на сохранившееся в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 328. Л. 2-Зоб.) следующее послание В. И. Иванова, цитировавшееся в научной литературе (см.: Иванов Вяч. Доклад "Евангельский смысл слова "Земля"". Письма. Автобиография (1926) / Публ., вступ. статья и коммент. Г. В. Обатнина // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1991 год / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. Т. С. Царькова. СПб.: Гуманитарное агентство "Академический проект", 1994. С. 143) и впервые в полном объеме опубликованное А. В. Лавровым (см.: Иннокентий Анненский и русская культура XX века: Сб. научн. тр. / Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме; Сост. и научн. ред. Г. Т. Савельевой. СПб.: Арсис, 1996. С. 117):
Пятница 16.Х.
Дорогой и глубокоуважаемый
Иннокентий Федорович.
Во вторник я не могу быть в "Академии" -- а так хотелось бы слышать Вас, и как было бы нужно для дела! -- Но во вторник заседание Совета Религ<иозно->Философ<ского> Общества<,> и я обязан сделать длинный, важный и безотлагательный доклад (по корректурам новой книги Розанова)<,> определяющий ближайшие заботы Общества.
Об этом просто Вас извещаю.
Сердечно благодарен Вам за все, что Вы вложили в свое слово обо мне, -- и дружески преданный
Вяч. Иванов
В научной литературе не раз ставился вопрос, за какое "слово" благодарил Анненского Вяч. Иванов (см., в частности: Корецкая И. В. Вячеслав Иванов и Иннокентий Анненский // Контекст 1989: Литературно-теоретические исследования / АН СССР; ИМЛИ им. А. М. Горького; Отв. ред. А. В. Михайлов. М.: Наука, 1989. С. 63; Лавров А. В. Вячеслав Иванов -- "Другой" в стихотворении И. Ф. Анненского // Иннокентий Анненский и русская культура XX века: Сб. научн. тр. / Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме; Сост. и научн. ред. Г. Т. Савельевой. СПб.: Арсис, 1996. С. 114; Иванова О. Ю. Вяч. Иванов и Ин. Анненский: Две точки зрения на картину Л. Бакста "Terror Antiquus": (версия) // Вячеслав Иванов: Творчество и судьба: К 135-летию со дня рождения / РАН; Научн. совет по истории мировой культуры; Античная комиссия; Культурно-просв. об-во "Лосевские беседы"; Отв. ред. А. А. Тахо-Годи, Е. А. Тахо-Годи. М.: Наука, 2000. С. 129-131), причем исследователи называли этим "словом" либо статью "О современном лиризме", либо стихотворение "Другому".
На мой взгляд, речь может идти только о докладе Анненского "Поэтические формы современной чувствительности", прочитанном в том самом заседании Общества ревнителей художественного слова 13 октября 1909 г., о котором М. Кузмин оставил в своем дневнике следующую запись: "Собрание было шумное и не очень приятное. Вячеслав Иванов грыз Гумилева и пикировался с Анненским" (Кузмин. С. 176).
О содержании построенного на сопоставлении трех поэтических миров (Вяч. Иванова, Брюсова и самого Анненского) доклада дают представление его наброски, включающие в себя следующую характеристику Вяч. Иванова, названного Анненским "Паладином Золотой Гармонии" (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 168. Л. 13): "Вяч. Ив<анов> очарователен, высокомерен и голубоглаз. Он прозрачен и прост, почти элементарен среди пугающей громоздкости своих славянизмов. Он улыбается простодушно и даже чуть-чуть растерянно среди метафорических бездн или ставя свои трофеи. В нем что-то глубоко-наше, русское, необъяснимо, почти волшебно-широкое, не столько больно разорванное, как юмористически наперекор всему слившееся" (Там же. Л. 9об.-10).
Надо отметить, что публикуемому письму Анненского предшествовало по меньшей мере еще одно неразысканное послание тому же адресату. В архиве В. И. Иванова (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 11. Л. 6-6об.) сохранился помеченный штемпелем царскосельской почты 16.07.1909 г. конверт с пометой "заказное письмо" и написанным рукой Анненского адресом: "С.-Петербург<.> Е<го> В<ысокородию> Вячеславу Ивановичу Иванову<.> Таврическая, д. 25" (Л. 6).
1 На отдельном листе, вложенном в приведенное выше письмо Вяч. Иванова к Анненскому (Л. 4), -- автограф его стихотворения:
Инн. Ф. Анненскому
Зачем у кельи Ты подслушал,
Как сирый молится поэт,
И святотатственно запрет
Стыдливой пустыни нарушил?
-- "Но ты меж нас молился вслух,
И мне живописал и славил
Святыню Имени... Иль правил
Тобой, послушным, некий дух?.."
-- Молчи! Я есмь; и есть иной...
Он пел: узнал я гимн заветный,--
Сам -- безглагольный, безответный --
Немея в скинии земной.
Тот миру дан, я сокровен...
Ты ж, обнажитель беспощадный,
В толпе глухих душою хладной,--
Будь, слышащий, благословен!
14 октября 1909 Вячеслав Иванов
Это стихотворение было впоследствии опубликовано с существенными разночтениями под латинским заглавием "Ultimum vale" ("Последнее прости") в книге стихов Вяч. Иванова "Cor ardens" (Часть вторая: Любовь и смерть. М.: Скорпион, 1912. С. 174).
2 Высказывалось предположение, что речь "идет о недовольстве В. Иванова разбором его стихотворений в статье Анненского "О современном лиризме"" (КО. С. 667).
На самом же деле речь идет все о том же докладе "Поэтические формы современной чувствительности". Поводом для упоминавшейся в дневнике М. Кузмина "пикировки" послужили "дерзкие риторические обороты" Анненского (Тименчик Р. Д. Устрицы Ахматовой и Анненского // Иннокентий Анненский и русская культура XX века: Сб. научн. тр. / Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме; Сост. и научн. ред. Г. Т. Савельевой. СПб.: Арсис, 1996. С. 51), касающиеся Брюсова (печатается по тексту, сохранившемуся в архиве: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 168. Л. 10-10об.; в угловых скобках -- варианты, отвергнутые Анненским):
"А Брюсов -- этот пытливый, застегнутый, темный, этот сумасшедший техник; человек<,> поражающий нас <сладостью> красотой своих достижений, но еще больше небрежностью, с которой он готов их оставить. Это не строитель, это скорее динамитчик своих же замков, божественный <шулер> фокусник, который готовит универсальную колоду, чтобы одурачить весь мир и лишь немногим дать полюбоваться своей высокой, своей диковинной игрой". Говоря в этом докладе об отношении Брюсова к поэтическому слову, Анненский отмечал: "Брюсов видит в них <словах.-- А. Ч.> ряды загадок. Он ищет шифра. Он хочет создать универсальную колоду карт" (Там же. Л. 14).
Ср. свидетельство другого мемуариста об этом заседании: "Иннокентий Анненский... сказал, что он <Брюсов.-- А. Ч.> как поэт "играет краплеными картами", вызвав этим довольно крупное столкновение с Вяч. Ивановым" (Зноско-Боровский Евг. А. Андрей Белый и Александр Блок // ПН. 1922. No 672. 27 июня. С. 2).