VIII. Узелъ.
Старый домъ князей Озерецкихъ стоялъ на одной изъ лучшихъ улицъ города, напоминая своею величаво-неуклюжею наружностью то отдаленное время, когда въ нашихъ губернскихъ и даже уѣздныхъ городишкахъ, въ воздвигнутыхъ крѣпостнымъ трудомъ хоромахъ, лилась черезъ край неряшливо-размашистая и просвѣщенно-грубоватая барская жизнь. Родъ Озерецкихъ былъ не изъ древнихъ; богатства ихъ скопились брачными связями и служебными успѣхами. Въ N--ской губерніи Озерецкіе водворились лѣтъ пятьдесятъ назадъ, и съ того времени стали замѣтно падать, благодаря какой-то точно наслѣдственной недоразвитости и неспособности мужскихъ отпрысковъ этого рода. Многіе изъ князей Озерецкихъ въ послѣднюю четверть вѣка умерли въ молодыхъ лѣтахъ, другіе какъ-то затерялись на Кавказѣ и въ Польшѣ, такъ что покойный мужъ княгини Дарьи Ипатовны не безъ основанія считалъ себя почти единственнымъ представителемъ рода. Ему, не въ примѣръ прочимъ, довелось дожить до старости -- обстоятельство которое злые языки объясняли счастливою созерцательною неподвижностью характера и замѣтною умственною тупостью князя. Представитель рода, въ самомъ дѣлѣ, имѣлъ натуру невозмутимую и крайне ограниченную; любилъ удить рыбу, умѣлъ отлично плесть лапти (это искусство, не безъ примѣси невинной тенденціозности, было вообще распространено въ родѣ князей Озерецкихъ даже при прежнихъ поколѣніяхъ, и между фамильными драгоцѣнностями въ Лысомъ Вражкѣ хранилась цѣлая коллекція такихъ лаптей). Крестьянская реформа, застигшая послѣдніе годы жизни стараго князя, совсѣмъ ошеломила его; подозрѣвали даже что онъ помѣшался, такъ какъ въ немъ обнаружились нѣкоторыя подозрительныя странности: онъ все собирался куда-то въ дорогу, осматривалъ свой тридцать лѣтъ не употреблявшійся мундиръ и толковалъ что ему надо ѣхать "благодарить"; -- кого и за что благодарить -- не могли отъ него добиться.
Городской домъ, въ которомъ въ послѣдніе годы княгиня Дарья Ипатовна неизмѣнно проводила зиму, былъ такъ великъ что половина его оставалась пустою. Давно не подновляемый, онъ пріобрѣлъ нѣсколько одичалую и неуютную наружность; во внутри недостатки зданія скрашивались обильными драпировками и богатствомъ отдѣлки. Княгиня была того мнѣнія, что ужь если жить въ провинціи, то жить лучше всѣхъ, вознаграждая отсутствіе столичныхъ развлеченіи удовольствіемъ первенствовать въ губернскомъ обществѣ.
Соловцовъ занималъ отдѣльный флигель, примыкавшій стѣной къ главному корпусу и выходившій окнами на улицу и въ садъ. Но легкомысленный Степанъ Андреевичъ очень мало пользовался своимъ роскошнымъ помѣщеніемъ, проводя утро въ визитахъ, а вечера на раутахъ, въ театрѣ и у Шелопатовой. Знакомые, зная его привычки, обыкновенно бросали карточки княжескому швейцару, заранѣе увѣренные что "генерала" нѣтъ дома. Поэтому Степанъ Андреевичъ очень удивился, когда въ одно утро, предъ самымъ его выѣздомъ, камердинеръ доложилъ ему что нѣкто господинъ Менчицкій очень желаетъ его видѣть.
Соловцовъ такой фамиліи никогда не слыхалъ.
-- Проси, сказалъ онъ съ крайнимъ неудовольствіемъ, предчувствуя что подобный визитъ можетъ быть только по денежному и во всякомъ случаѣ непріятному дѣлу.
-- Чему я обязанъ вашему посѣщенію? обратился онъ къ ростовщику, какъ только тотъ, окинувъ дѣловымъ взглядомъ комнату, скромно присѣлъ на кончикъ указаннаго ему стула.
-- Причина моего посѣщенія, къ сожалѣнію, очень для меня самая непріятная и щекотливая.... началъ Менчицкій, -- какъ, знаете, всегда, когда есть денежное дѣло.
Соловцовъ, при столь скоромъ осуществленіи своего предчувствія, только наморщилъ лобъ.
-- Я, кажется, не имѣлъ съ вами никакихъ денежныхъ дѣлъ? спросилъ онъ холодно.
-- Да-съ, это правда, я не пользовался удовольствіемъ.... отвѣтилъ, непріятно улыбаясь, Менчицкій; -- но тутъ одна дама.
-- Дама? переспросилъ, продолжая хмуриться, генералъ.
-- Да, Mme Шелопатова.
-- Ну? встревожился Соловцовъ.
-- Такъ, имъ нужны были деньги, и я могъ услужитъ имъ.... Теперь векселю срокъ кончился.... десять тысячъ.
Соловцовъ этого никакъ не ожидалъ; въ первую минуту онъ даже не повѣрилъ Менчицкому.
-- Вексель при васъ? спросилъ онъ.
Коммиссіонеръ вынулъ бумажникъ, отыскалъ тамъ требуемый документъ и подалъ генералу. Подпись Шелопатовой не допускала никакого сомнѣнія.
-- Да когда же это она брала у васъ деньги? спросилъ Соловцовъ, непріятно теряясь.
-- А вотъ, тутъ сказано, указалъ Менчицкій, деликатно водя ногтемъ по строкамъ документа.-- Отъ 16ro ноября -- ровно мѣсяцъ назадъ.
Степанъ Андреевичъ, отдуваясь, сѣлъ въ кресло и сильно поскребъ пальцами по головѣ. "Это.... это однакожь много!" могъ только мысленно воскликнуть онъ, не безъ раскаянія припоминая все то чего ему стоила Катерина Петровна въ весьма непродолжительное время. Онъ почувствовалъ такую досаду что даже прикрикнулъ на Менчицкаго:
-- Однакожь почему вы съ этимъ векселемъ ко мнѣ обращаетесь? это право забавно!
Менчицкій скромно пожалъ плечами, и на губахъ его опять появилась услужливая улыбка.
-- Я, конечно, не смѣлъ не предупредить ваше превосходительство, такъ какъ срокъ кончился.... объяснилъ онъ.
-- То-есть, вы хотите подать ко взысканію?
-- Что жъ я могу больше сдѣлать? Mme Шелопатова не желаетъ платить.
-- Да вѣдь вы знали и прежде что ей нечѣмъ будетъ заплатить! воскликнулъ Соловцовъ.
Менчицкій повторилъ свой любимый жестъ плечами.
-- Что будете дѣлать! иногда хочешь оказать услугу.
Степанъ Андреевичъ всталъ и началъ грузно ходить по комнатѣ.
-- Вы вѣдь можете отсрочить платежъ? обратился онъ къ ростовщику.
-- Что жъ отсрочить? ваше превосходительство сами сейчасъ сказали что Mme Шелопатова не можетъ заплатить, возразилъ тотъ.
-- А у меня теперь нѣтъ денегъ, сказалъ наотрѣзъ Соловцовъ.
-- О, какъ это можно, чтобъ у вашего превосходительства не было денегъ! засмѣялся Менчицкій.
-- Да нѣту же, нѣту! подтвердилъ Соловцовъ, растопыривая руки, какъ будто деньги, еслибъ были, вылетѣли бы у него изъ-подъ-мышекъ.
Менчицкій грустно потупился.
-- Мнѣ совершенно необходимо получить по этому векселю, сказалъ онъ.
-- Да и получите, только дайте отсрочку.
-- Нѣтъ, что жъ отсрочку! возразилъ, понемногу омрачаясь, ростовщикъ.
Генералъ продолжалъ тяжелыми шагами мѣрить комнату.
-- Сколько же вы требуете наличными деньгами? обратился онъ почти съ отчаяніемъ къ Менчицкому.
-- А вотъ, тутъ написано.... объяснилъ тотъ, опять проведя ногтемъ по документу.
-- Какъ, десять тысячъ? да кто жъ вамъ заплатитъ сполна по этакому векселю! воскликнулъ генералъ.-- Вы Mme Шелопатовой едва ли третью часть выдали!
-- Нѣтъ, какъ это можно! это даже оскорбительно слышать, сказалъ съ грустнымъ достоинствомъ ростовщикъ.-- Всѣ десять тысячъ сполна Mme Шелопатова получили, можно ихъ самихъ спросить.
-- Ну, такъ и взыскивайте же ихъ съ нея! отвѣтилъ окончательно раздосадованный генералъ.
Менчицкій взялъ шляпу.
-- Я только не смѣлъ, не предупредивъ ваше превосходительство... сказалъ онъ, кланяясь.
-- Да послушайте -- вѣдь вы все вздоръ говорите! остановилъ его Соловцовъ.-- Ну, какого чорта вы взыщите съ нея? Я вамъ пожалуй дамъ три тысячи.
Ростовщикъ не громко засмѣялся.
-- Какъ можно такъ говорить? сказалъ онъ.
-- Будете съ нее взыскивать, и того не получите, убѣждалъ Соловцовъ.
-- Отчего не подучу? По векселю всегда можно получить, возразилъ съ увѣренностью Менчицкій.-- Я знаю, Mme Шелопатова не могутъ заплатить, но другіе за нее заплатятъ.
-- Что? вскричалъ Соловцовъ.
-- Я говорю, что когда пойдетъ взысканіе, надо будетъ такъ сдѣлать, чтобы кто-нибудь заплатилъ.... объяснилъ Менчицкій.
Соловцову ужасно хотѣлось стукнуть своимъ большимъ кулакомъ по его головѣ; однакожь, вмѣсто того онъ опять поскребъ у себя въ затылкѣ, и послѣ минутнаго размышленія, круто повернулся на каблукахъ и спросилъ:
-- Угодно вамъ обождать здѣсь нѣсколько минутъ? мнѣ надо увидѣться съ управляющимъ.
Менчицкій почтительно выразилъ готовность обождать. Генералъ сердито распахнулъ дверь и направился корридорами въ ту часть зданія которую занималъ управляющій, наканунѣ только пріѣхавшій изъ деревня.
-- Ираклій Степанычъ дома? освѣдомился онъ у знакомой горничной.
-- Дома-съ, отвѣтила та, улыбаясь и не торопясь дать Генералу дорогу въ узенькомъ проходѣ. Но Степанъ Андреевичъ на этотъ разъ равнодушно отстранилъ ее и вошелъ въ комнату.
Ираклій Степановичъ происходилъ изъ духовнаго званія, былъ человѣкъ пожилой, черномазый, жилистый, и имѣлъ вообще внѣшность довольно грубоватую и даже неопрятную. Онъ управлялъ имѣніями Озерецкихъ съ незапамятныхъ временъ и пользовался безграничнымъ довѣріемъ княгини. Его считали человѣкомъ честнымъ, и до нѣкоторой степени онъ оправдывалъ такое мнѣніе: наживался умѣренно, будучи по природѣ нѣсколько философскаго и нелюбостяжательнаго направленія, о княжескихъ интересахъ радѣлъ, и ни на какую прямо мошенническую сдѣлку не былъ способенъ; но если купцы, постоянно забиравшіе хлѣбъ въ Лысомъ Вражкѣ, благодарили его за довѣріе -- онъ благодарность принималъ, и то только въ томъ случаѣ, если благодарившій ему лично нравился.
Соловцовъ, пожимая ему руку, прямо объявилъ что пришелъ за деньгами.
-- Только-что самъ хотѣлъ отнести ихъ къ вамъ; вчера только привезъ, сказалъ управляющій.
-- Сколько? нетерпѣливо спросилъ Соловцовъ.
-- Тысячу шестьсотъ рублей.
Генералъ раздраженно толкнулъ ногой стоявшій предъ нимъ стулъ.
-- Э, что вы такое разказываете, Ираклій Степановичъ! мнѣ гораздо больше нужно, и сейчасъ.
Управляющій спокойно отставилъ стулъ и взглянулъ на Соловцова.
-- Фабрика еще не дѣйствуетъ, ваше превосходительство! оказалъ онъ.-- Не открыта еще.
-- Какая фабрика?
-- А что ассигнаціи печатаетъ.
-- Эхъ, любезнѣйшій Ираклій Степановичъ, мнѣ ей-Богу не до шутокъ! вскричалъ Соловцовъ.-- У меня въ кабинетѣ господинъ одинъ съ векселемъ ждетъ, какъ съ ножомъ къ горлу лѣзетъ...
Управляющій пожалъ плечами. "Что это у нихъ у всѣхъ такая мерзкая привычка пожимать плечами?" подумалъ Степанъ Андреевичъ.
-- Ужь вы мнѣ, Ираклій Степанычъ, ухитритесь десять тысячъ впередъ достать, заговорилъ онъ вслухъ, нѣсколько даже просительнымъ голосомъ.
-- Экое вы слово какое сказали! возразилъ только управляющій.
Онъ вообще и съ Соловцовымъ, а даже съ княгиней держалъ себя очень фамиліарно и подъ видомъ добродушія иногда говорилъ имъ почти дерзости.
-- Я вамъ докладываю, фабрика еще не готова.
-- Вѣдь вы денегъ кучу привезли, я думаю? продолжалъ Соловцовъ.
-- Вашихъ тысячу шестьсотъ рублей, отвѣтилъ управляющій.
-- Нѣтъ, вообще?...
-- То-есть, какъ это вообще?
-- Ну, да вы знаете что я хочу сказать, Ираклій Степанычъ, вѣдь не въ первый разъ. Вы мнѣ теперь десять тысячъ дайте и запишите на мой счетъ, а тамъ изъ моей части удержите....
-- Какъ я могу изъ княжескихъ денегъ дать? возразилъ управляющій.-- И то вотъ я вамъ тысячу шестьсотъ рублей даю, а на васъ въ полицейское управленіе взысканіе поступило; того и гляди вздумаютъ хлѣбъ заарестовать -- этакого сраму отроду не было!
-- Ну, вотъ вы всегда этакое начнете говорить.... прервалъ съ неудовольствіемъ Соловцовъ.
-- Да что жь, Степанъ Андреичъ, я вѣдь сколько разъ говорилъ что надо вамъ непремѣнно съ княгиней раздѣлиться. У меня силъ больше не хватаетъ биться; изъ-за васъ отвѣтствовать могу. Хочу непремѣнно этими днями княгинѣ доложитъ чтобы раздѣлиться; а нѣтъ, такъ какъ хотятъ, а я брошу все. Невозможно совсѣмъ такъ продолжать!
-- Да вы все свое, Ираклій Степанычъ! упрекнулъ генералъ.
-- Да какъ же мнѣ иначе быть-то, ваше превосходительство? Сами посудите: имѣнье не раздѣлено, счеты запутаны, долговъ у васъ пропасть, а за княжескіе интересы я одинъ отвѣтствую. Какъ ни смотрите, а не раздѣлившись порядку никогда не будетъ. Мнѣ и такъ чтобы вашъ доходъ вывести, за счетами цѣлыя ночи сидѣть приходится: путаница невозможная.
-- Мнѣ бы десять тысячъ теперь получить, томъ дѣлите насъ или что хотите себѣ дѣлайте.... произнесъ почти умоляющимъ голосомъ Соловцовъ.
Управляющій рѣшительно покрутилъ головой.
-- И говорить объ этомъ не ст о итъ, сказалъ онъ.-- Попросите княгиню -- прикажуть, въ ту же минуту отсчитаю.
Эту дорогу Соловцовъ и самъ зналъ, и звалъ также очень хорошо что ни за что не пойдетъ просить княгиню: съ людьми своего общества въ денежныхъ дѣдахъ онъ былъ до крайности щекотливъ. Онъ мрачно простился съ Иракліемъ Степановичемъ и вернулся на свою половину.
-- У меня положительно нѣтъ десяти тысячъ, объяснилъ онъ ожидаршему его Менчицкому.
-- Что дѣлать, сказалъ тотъ, пожимая плечами и вѣжливо улыбаясь.
-- Единственное что я могу предложить вамъ, продолжалъ Соловцовъ,-- это переписать вексель на свое имя.
-- Мнѣ это очень пріятно, отвѣтилъ ростовщикъ,-- но только вексель это не деньги. На какой срокъ вы бы желали переписать?
-- Да.... по крайней мѣрѣ на три мѣсяца.
-- Это очень долго, ваше превосходительство, съ выраженіемъ сожалѣнія отвѣтилъ Менчицкій.-- Развѣ, еслибы вамъ угодно было записать вдвое....
-- Какъ, двадцать тысячъ? вскричалъ Соловцовъ.
-- Да, вдвое... подтвердилъ ростовщикъ, осторожно улыбнувшись.
-- Да это разбой, это.... это я не знаю что такое! вскричалъ безпомощно генералъ.-- Что это за день такой проклятый мнѣ выдался!
-- Это очень немного, ваше превосходительство, убѣждадъ его Менчицкій.-- Извольте сами разсудить: съ Mme Шелопатовой я легко могу получить свои десять тысячъ, потому что это не такая дама чтобъ ей невозможно было это устроить; а отъ вашего превосходительства я долженъ три мѣсяца ждать, и у вашего превосходительства столько долговъ что при разчетѣ трудно будетъ даже полтину за рубль получить; какая же послѣ этого моя выгода?
У Соловцова даже дрожь прошла по тѣлу: такъ ему основателенъ показался разчеть Менчицкаго.
-- У васъ съ собой, конечно, есть вексельная бумага? спросилъ онъ.
-- Да, это есть, отвѣтовъ предусмотрительный коммиссіонеръ и вынулъ изъ бумажника бланкъ хорошо знакомаго генералу рисунка.
Соловцовъ подвинулъ бланкъ къ себѣ, помакнулъ перо въ чернила и однимъ духомъ написалъ требуемую формулу, затѣмъ размашисто расчеркнулся и присыпалъ листокъ золотымъ пескомъ.
-- Вексель Шелопатовой? потребовалъ онъ сердито, и размѣнявшись съ Менчицкимъ листками, отвѣтилъ сухимъ кивкомъ на его почтительные поклоны.
"Денекъ, чортъ возьми!" проговорилъ онъ громко, оставшись одинъ.
Денеакныя затрудненія были единственнымъ острымъ угломъ, которымъ жизнь чувствительно задѣвала Степана Андреевича.