БЕРГЕН
Ныне Берген -- центральнеющий узел сношений между Россией и Англией, где с последнего парохода бегут, чтоб визировать паспорт иль -- получить на проезд в третьем классе одну или две сотни крон: --
-- тот подтянутый франтик в огромнейшей шляпе с полями, наверное, русский, хотя обитатель Италии; старый, пейсатый еврей с изможденным лицом Иеремии1, моргающий красными глазками в солонеющий ветер, матросы, солдаты -- все русские, -- слышал родную я речь, наблюдал я солдатские лица: за нашим "Гаконом Седьмым" прибежал многотрубный "Юпитер", перевозя толпу пленных, бежавших в Голландию: в Бергене ждали "Юпитера"; и -- ходили тревожные слухи: потоплен-де он; он -- пришел вслед за нами; стоял перекошенный ряд металлических труб над боками крутых пароходов, роившихся в гавани -- красных, зеленых, оранжевых, серых и черных, лес мачт; и -- какая-то пакля канатов; кишела горластая пересыпь слов; проходил круглоглавыи лопарь2 на коротеньких ножках, серея чешуйчатым коростом несмываемой грязи; глядели квадраты глухих подбородков, поросшие войлоком.
Явный прохожий шатун в морской шляпе и в кожаных брюках, раздвинувши рот, на меня прокричал желтозубием, свистнувши в вышибень: вместо желтого зуба глядело зубное пространство; и желтый жилет прохахахнул нахально на нас, поливаемый солнышком.
Вот и торговая улица: преткновенье людей, толчея, горлатня; окна лавок: за теми немытыми стеклами зеленился сухою скорузлостью -- сыр (или -- мыло), за этим стеклом пробутылились вина; за этим -- воняли кислятиной башенки рыбных жестянок; спеша, продавались оттуда в отверстие двери: довольный супруг с недовольной супругой, глядевшей на толок праздных локтей, как... колючая корюшка: рыбьими глазками.
Вывеска "Эриксен", вероятно, висела и здесь; коль не здесь, так -- поблизости где-нибудь; помнится, я ее читывал: где вот -- не знаю. Но знаю наверное я: не обойдутся без вывески "Эриксен" громкие лавки норвежского порта; и -- да: несомненно; он, "Эриксен", где-то висел. И не только висел: --
-- но расхаживал здесь же: с серьгою в широко расставленном ухе, куря свою трубочку в... желточайшем жилете, болтающем камушки цветоглазой цепочки часов; и -- с фру Эриксен: миловидной блондиночкой, во всем вязаном; и -- такого зеленого цвета, что больно глядеть; зеленее зеленой травы, зеленее зеленого моря, тот цвет -- цвет Норвегии; ткани, вязанья -- такого зеленого цвета, что больно глядеть; --
-- в эти
-- ткани наряжены девушки, женщины, вдовы; на толстых щеках разыграется пышный ядреный румянец; качаются красные волосы из-под вязаной шапочки; сыплется синька из глаз --
-- голубое и желтое иногда со вплетением красных полосочек -- Швеция (шведы так много едят, что...).
Да, "Эриксен", "Эриксен" -- я не только читал про него; я и видел его; это верно, как то, что на улицах Копенгагена попадается "Андерсен"; и живет припеваючи, в датском местечке; что в Дании "Андерсен", то здесь "Эриксен"; он развесил пестрейшие вывески: в Бергене, Христиании, Гетеборге, Тронгейме... Торгует: пенькою, канатами, ворванью, сельдью; и -- гонит по рекам стволы обезветвленных сосен: с затора к затору; и эти стволы себе плавают по безлюднейшей местности в речках; в окошке летящего поезда можете вы наблюдать: передвиженье сосновых стволов по реке -- до затора, откуда их крючьями тянет, кряхтя, к каменистому берегу, может быть, финн или даже седой, круглоглавый лопарь на коротеньких выгнутых ножках, серея чешуйчатым коростом несмываемой грязи; --
-- сосновые бревна по рекам Норвегии гонит опять-таки Эриксен... Гамсун -- писал о нем3.
Я -- его видел.
На уличках Бергена вспомнил добрейшего Фадума4; вместе работали мы на резных архитравах: в Швейцарии; Фадум с утра проходил по холму, направляясь под купол; и вечером опускался в кантину: поужинать; после уехал в Норвегию он; он -- норвежец; и у него, здесь, в Норвегии, -- деревянное дело какое-то.
Вспомнил здесь Фадума: и -- захотелось его повидать.
Где он?
Может быть, он, как и Эриксен, гонит стволы по реке; даже, может быть... Мысли о Фадуме, -- оборвались:
-- Ja, ja, meine Herren... {Да, да, мои господа (нем.).}
-- "Война есть великое зло".
Я очнулся; из двери дрянной ресторации, где хрипучие скрипки, как рои комариных укусов, -- прошел толстотелый пиджачник с вонючей сигарой в слюнявых губах; он -- за мной увязался:
-- "Mein Herr", -- неужели?
-- "Поедете вы из Норвегии в "Russland"? {Россию (нем.).}
-- "В солдаты?"
Ему я, подставивши спину, -- ни слова в ответ. Он, засунувши руки в карманы просаленных брюк, продолжал обращаться к спине:
-- "Есть возможность достать себе паспорт"...
-- "Прожить здесь, в Норвегии"...
Явное дело: шпион.
Ничего не ответил ему, продолжая шататься по улицам -- в преткновеньи людей, в толчее, в горлатне; и -- заглядывал в окна: за теми немытыми стеклами зеленелись сухие скорузлости сыра; за этим -- бутылились вина; за этим -- трепалась какая-то пакля канатов.
То -- Берген: и здесь, как и в Лондоне, гналися за мною они; хохотали они надо мною; горластая молвь всех наречий уже раскричалась: направо, налево, вперед и вокруг.
Мне казалось, что этот прохожий шатун в морской шляпе и в кожаных брюках, раздвинувши рот, на меня прокричал желтозубием, свистнувши в вышибень:
-- "Посмотрите-ка".
-- "Он"...
Генрик Ибсен, надвинув на лоб старомодную шляпу, на эти нахальные крики стремительно выскочил из дрянной ресторации, посмотрев саркастически: --
-- "Здесь Он принял когда-то венец..."
-- "Здесь стоял, простирая, как царь, свои руки".
-- "И воздвигал свои храмы..."
И -- вот: обращаясь к старушке -- колючей рыбешке, -- кричал Генрик Ибсен, махая огромнейшим зонтиком:
-- "Посмотрите же".
-- "Тащится".
-- "Погоняемый стражами".
И глядели сурово квадраты глухих подбородков, поросшие войлоком:
-- "Ну-ка".
-- "Спаси себя".
-- "Ха-ха-ха-ха".
-- "Самозванец".
Но, глядя в нелепие крыш, убегающих в велелепие гор, я -- ответствовал:
-- "Да".
-- ""Я для вас тут тащусь: пригвоздить мое тело".
-- "Для вас бросил Храм, где под куполом стаивал с молотком, под резной пентаграммой..."
-- "Я врезал себя -- навсегда; в пентаграмму".
-- "Челом восходящего Века стою перед вами".
И я проходил мимо всех в закоулки; и -- в многогорбые улички; думалось мне: --
-- восприятие этой толпы есть болезнь: и -- "драконы" смешенья сознания смутно заснились -- от этой болезни; наверное: "птеродактили" этой болезни во мне: не во сне; то -- события внутренней жизни; то -- отблески важных, космических действий, свершаемых внутри атомов тела; естественно перерождаемся мы: перерождение я подсмотрел; от исхода его, может быть, все зависит: поспешное окончанье войны, мир Европы иль -- Гибель Европы:
-- "Да, да".
-- "Это -- "Я".
-- "Я" во мне".
-- "Исполняется".
Миг, разрывающий все, со мной был -- здесь, три года назад: вознесение в небо мое; иль -- прокол: в никуда и ничто. --
-- Так ответят ученые, и прокол затыкают скорей они пунктом материи: "электроном"; то -- пункт прободанья материи сознаванием "Я";--
-- миры "пунктов" рисуют наглядно картину встающего мира; но -- только сеть "пунктов" материи -- поры сознаний существ --
-- и недаром в своих парадоксах гласит Максуэлл о том именно, что пункт -- "демон" {Сортирующий демон Максуэлла.}.