ТРИ ГОДА НАЗАД
Никогда не забуду.
Мы ехали из Христиании в Берген: три года назад -- в сухолистьях осени; в дни, когда созревали плоды многолетних стремлений... Уже в Христиании раздавались холмы, поднимаясь в горбы; громоздились они; ощетинились свыше лесами; семья многохолмий возвысилась в мир многогорбий, в котором, ощерясь ущельем, садились горбы на холмы; многорослым объемом приподнятых гор пообставились промути дальних прозоров; и -- стойкими высями высились в воздухе гранные массы; --
-- уже в Христиании мысль облетала, обвеясь; и -- свеяв мне под ноги жизнь сухомыслия, высились смыслы в мирах многообразий; я из ущелия плоти прошел: в непомерный объем раздававшихся истин до -- дальних прозоров о судьбах моих;--
-- и возвысились цели, подъятые к небу (гигантом) в столетиях времени; вот --
-- Кто-то Древний, подняв из-за мира моих превозвышенных мыслей --
-- свой Лик1,--
-- поглядел в мое сердце; и в нем отразился, как в озере, -- с кручи; я видел Его отраженье во мне; и, к себе самому припадая, коснулся я Лика; --
-- но в ряби сердечных волнений сияющий Лик раздробился во мне миллионами блесков... --
-- огромная поросль лесов, шелестя сухолистьем, открыла красневшую недоросль мхов и суровых безлистий; уже облетали лесами все твердые толщи склоненных преклонов: стояли сплошные гиганты каменьями времени; и далекий зубец --
-- как сияющий клык --
-- пробелел над отвесом; и скрылся; другой; и -- повсюду над твердыми толщами яснились снежные зубы: в лазури; светло и зубчато смеялась окрестность, придвинувшись к поезду гранным отвесом: ползли ледники, провисая серебряной массой по смутным уступам: --
-- вот тут появилась сестра, постигавшая тайны мистерий2; она, перейдя из вагона, в котором задумался Штейнер (он ехал в том поезде), говорила о том, -- что: -- -- возвысились цели в столетиях времени; и -- поглядела мне в сердце: ее ослепительный взгляд посредине разъятого сердца зажег мое Солнце; и я, припадая к себе Самому, припадал не к себе Самому; --
-- в то мгновенье прошел по вагону кондуктор, оповещая, что мы в высшей точке подъема от Христиании к Бергену; нас защемило ущелье; и -- грохотно удушало туннелями; в вылетах -- в воздухе висли вагоны, несясь к остановке.
И вот -- остановка; и вот, цепенея в незвучиях света, стояли вагоны; сбежали из поезда: к синему озеру; ноги хрустели ледком; из окошка вагона смеялись; приподняли рог молодого оленя, здесь сброшенный; грудь обжигало озоном; в груди же стояло:
-- "Узнал тебя: "Я".
-- "Ты -- сошел ко мне из воздуха".
-- "Ты -- осветил мне..."
-- "Ты -- шествие в горы".
-- "Ты -- горы".
-- "Сошествие Духа во мне"...
-- Но -- звонок; поезд тронулся; дальше вагоны бежали по воздуху; в грохотно бившем туннеле давились мы дымами; щелкали стекла вагонов, взлетая; и -- падая в вылетах; снежная линия --
-- приподнялась; и прощально глядела нам вслед; и -- последний зубец, как воздушный, сияющий клык, там осклабился свыше: за пятнами промути; --
-- там презирались дожди в непрозорной дали; снова: стойкими высями высились в воздухе гранные массы; торчали бесснежные плеши; и малый кусточек уже подбирался на лоб гололобой скалы: подобрался; и линия красных лесов возошла по уступам, облек un" миры многогорбий в свою багряницу -- над синим фиордом; слетали мы к Бергену; мир многозубий мягчился, круглясь многогорбием; скоро уже побежало нелепие крыш в велелепие гор: --
-- так мы прибыли в Берген три года назад.
И уже солонели ветра.
Где все это?