ШОПЕНГАУЭР1
"Упанишады" наполнили душу, как чашу, теплом.
Устремление более поздних годов родилось в миге чтения, наполняя всю душу, как чашу; теплом отразились два глаза -- Стоящего над душой:
-- устремленье годов родилось "мигом" чтения; бросило блески лучей --
-- в непро-
светные дали:
былого; --
-- и бросило блески лучей в непросветные дали грядущего: --
-- там проблистала Вы-
сокая Гита светлейшими
текстами --
-- бросило блески лучей в
-- сверхсознанье --
-- бросило блески лучей
в мои бездны, откуда гро-
зился Гонитель --
-- "Упанишады": светлейшие тексты!--
-- в моем бессознании сетью сознания подняли: --
-- том Шопенгауэра --
-- я -- развернул; и --
-- отдался ему.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Все сказали бы: --
-- Шопенгауэром начертались мои философские вкусы --
-- о, нет: --
-- устремление более поздних годов начерталось Ведантою3: Упанишадами; и --
-- Шопенгауэр был зеркалом; в нем отразилась Веданта, так именно, как отразился в Веданте --
-- Я, Сам.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Откровением пересеченных пустот прозвучал Шопенгауэр: рассказом о воле --
-- о -- "Я".
"Я" -- космически мучилось, строя падение: в тело --
-- падение тел, тяготение, шаровая планетная форма и слепость мучений в ней "Я" -- подсмотрел и --
-- воочию убедился, что -- так: прочитал Шопенгауэра я, как рассказ о себе...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И настигла меня бесприютность, как память о прежнем: открылись уюты пустот, отделяющих дух человеческий от телесного мира и -- близящих к родине.
Чтением Шопенгауэра сжег в себе Боклей и Смайльсов; разрушились правила трезвой морали: так я перешел за черту:
Я узнал,--
-- что нет радостей в перегородках внушаемых правил; я жил ощущением: после сверкнувшего "мига" в стенах моих комнат открылся пролом: --
-- Возвращаясь домой (из гимназии), я затворял двери комнаты: броситься духом в ничто и восчувствовать знание той стороны...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Если влить струевое кипение жизни в пульс времени, самое время бежит точно музыка; нотными знаками возникают события жизни; и гамма звучит о пространстве ином, подстилающем наше; звук жизни, построясь на гамме, проносится образом, вставшим из родины; --
-- гаммы поют высотою Нирваны3, а звуки мелодий -- Ведантою...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вечером, делая вид, что готовлю уроки, порой замечал, что часами сижу, отдаваясь ничто иль внимая полетам мелодий, звучащих мне издали; я замечал, что отдача -- особого рода наука: летанья на звуках; --
-- все это росло мне вопросом "как жить"; и в летаньях на звуках учился я памяти: --
-- "Да, это -- было".
-- "Где было?"
-- "Росло" --
-- и росло, и росло, застилая все прочее; бросил науки; и вот педагоги отметили, что воспитанник Б. -- стал лентяем; он стал --
-- пессимистом, буддистом: --
-- и Фет4 стал любимым поэтом его с этих пор.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я, измученный жизнью, которой учили меня, -- прозревал: в пустоте. Пессимизм был несознанным переходом к богатой, клокочущей жизни, которая вскрылась во мне очень скоро потом.