СНОВА В ПОЕЗДЕ
Ночь сходила: туманы вскипали в котлах, образованных гребнями, выбивая наружу; их прокипи ниспадали кудласто по линиям ветров обсвистанных перпендикуляров из твердого камня; они ниспадали хлеставшими каплями; мы, опуская вагонные стекла, на станциях слушали: просвистни ветра в горах; и когда поднимали мы окна, они покрывались алмазными каплями; и не лысились, не шершавились красными мхами преклоны нагорий, едва зеленясь лазуреющим пролежнем; здесь, глянцевея пластами оплывшего льда, на меня посмотрели когда-то оглавы нагорий, теперь занавешенных клочковатыми тучами, через которые красное око железного поезда безостановочно пробегало в серевшие сырости: рваных туманов.
Все серые прочертни стен, подбегающих черной продолблиной быстро растущей дыры, -- угрожали; качались высоко над нами ничтожные щеточки сосен; дыра нас глотала; и -- начинала жевать: металлическим грохотаньем: туннель. --
-- И вот выносились вагоны, несущимся оком; и мы, в неотчетливо -- сером во всем, снова видели прочертни; снова дыра нас глотала:
-- "Тох-тох" -- неуклонно металлились грохоты в уши; и --
-- "трах-тахах" --
-- вылетали в мрачневшие сырости:
-- "Та-та" -- били нас скрепы рельс; и опять уносились стремительно -- в "тохтотанье" туннелей; казалося: упадали удары из преисподней; и -- рушились: суши и горы -- от скорби; ломались холмы; проступали в туманы неясные пасти, где мы проносились; оттуда валил сплошной дым; волокли мое тело с темнотными впадинами провалившихся глаз в глубины: до-рожденных темнот, иль посмертных томлений, в глубокое дно пролетало, низринувшись, верстное тело мое с перепутанными волосами и грохотом-хохотом било мне в уши; и глаз остеклелою впадиной тело уставилось тупо -- в туманы и мраки:
-- "Познай себя -- ты".
Мне казалося: упадали удары на жизнь; разрушались рельефы моей "биографии"; прежде мне было все ясно -- во мне и в событиях жизни моей, -- появились туманы теперь; и сквозь них проступали ужасные пасти пещер, образованных там, где их не было; вихрь порыва -- летел в эти "дыры" мгновений, зиявших из прошлого; ночи сходили на все; изморщинилась суша; в ущельях мятежились просвистни первого мига сознанья; оно, как бессонное око, бежало сквозь странствия жизни в неясные прочертни детских годов, подбегающих черной продолблиной в рваных туманах; дыра -- память первого мига! -- глотала; и -- начинало вокруг грохотать то, что не было в яви дневной, но что жило под нею; и я выносился оттуда; и на мгновение, отрешившись от бездны, отчетливо видел далекие годы; и снова глотал меня миг, разрывающий все