СУМАСШЕДШИЙ
Здесь, отсюда когда-то я был вознесен, а усталое тело мое они долго водили потом: по Берлину и Лейпцигу; но сначала оно пронеслось в Христианию мимо льдами покрытых оглав зеленисто-лазурных громад; мимо домиков Гетенборга1 и Мальмэ3 потом пронеслось мое тело; и тело взрывалось, ломимое духом; и светы, меня осенявшие, сопровождалися ощущением режущего удара: от темени к сердцу и -- екало сердце; и -- охватывал страх, что вот, тело не выдержит; непоправимое совершится для тела:
-- я чувствовал, что -- не готов: неизбежно меня ожидающий акт отразится на теле моем операцией; приподымалась задача: уметь овладеть изнутри -- ясномыслием; а извне -- ясной вспышкой; --
-- телесные тяжести нападали; и -- страх пробуждался; и полюбившее Существо, помогавшее мне, -- приподнималось, снималось, слетало с меня, оставляя в ущелиях плоти; томительный холод бесстрастья высасывал мысли -- под ложечку. --
-- В это время писали в газетах из Бергена, что рыболовная шхуна разбилась: у Бергена. Не рыболовная шхуна разбилась, -- а тело мое: "Я" -- сошло в нем с ума --
-- то вскричала грядущим душа: и
-- теперь исполнилось грядущее;
я, погибающий, в диких ватагах,
в себе, из себя самого, -- прос-
тирал онемевшие руки:
-- "О, Нэлли!"
-- "Ты -- слышишь!"
-- "Ты -- слушаешь ли?"
-- "Снова просят о помощи".
-- "Около Бергена потопили корабль".
-- "О, -- спаси меня!"
-- "Нэлли..."
Неясные прочертни, тени, ползущие через улочки Бергена, оскалы раскрытых дверей, перекошенный ряд металлических труб; и -- какая-то пакля канатов:
-- "Я" --
-- в огненной мантии, здесь, посредине взметаемой пыли, тащу кипарисовый крест, перекладиной мне ломающий плечи, -- средь хохотов:
-- "Ну-ка!"
-- "Спаси себя!"
-- "Ты, самозванец!" --
-- и падаю: --
-- подошел ко кресту круглоглавый лопарь на коротеньких, выгнутых ножках; серея чешуйчатым коростом несмываемой грязи, понес предо мной кипарисовый крест...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Очень странно: --
-- блуждаю по странам земли (по Швейцарии, Франции, Англии, Скандинавии); и -- вместе с тем --
-- заблуждал по пространствам творимого космоса; я -- вечный жид3: --
-- "Я" --
-- присутствовал при событиях в Палестине; внимал его слову; стоял у креста; видел вихрь вознесения; с тех пор заблуждал я по странам земли: --
-- золотым фонарем освещаю свой путь; из туманов стучу в стекла окон:
-- "Не видели ль вы?"
-- "Не проходил ли?"
-- "Не звал ли?"
-- "Не совершал ли здесь вечери?"
-- А вокруг собираются: швед, круглоглавый лопарь, русский пленный, бежавший в Голландию; и -- вопрошают:
-- "Куда ты?"
Я им отвечаю:
-- "Туда, куда вам не пройти".
Старый швед, подмигнув лопарю, вопрошает опять:
-- "А скажи-ка, где дом твой?"
Я им отвечаю:
-- "Мой дом, где вас нет, лицемеры".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Две родины перекрестились во мне, перекрестность путей -- тяжкий крест; моя родина -- братство народов.
Найду ли ее?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В багрянице я вижу себя проходящим по Бергену: в сопровождении... лопаря -- на вокзал.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вот -- вокзал.
Полосатыми чемоданами, роем тележек, носильщиков, кассами, гомоном встретил: --
-- да, я уезжаю. --
-- Куда? --
-- В город Солнца: на родину. --
-- Тело мое, обезумевши, быстро помчится, как в пропасть летящий, отяжелевший, бесчувственный ком, -- в прозиявшие дыры могил; проволокут его, завернув в пелены, точно куклу, -- в могилы. Мой дух невещественно прочтет над катимым на родину телом в мирах моей мысли, которые -- отблески солнца: Его!
Но в могиле, на родине, в русской земле, мое тело, как бомба, взорвет все, что есть; и -- огромною атмосферою дыма поднимется над городами России; глава дымовая моя примет "Я", или Солнце, которое свергнется с выси: в меня!