В ОБРАТНОМ ПОРЯДКЕ
Сон -- помнился: двойственность моего отношения к "Казимир-Кузмичу" отразил этот сон; я -- грубил Кузмичу; это было в обманах действительности, заклейменной учителем математики, как действительность, у которой нам следует переменить все обычные плюсы; она -- отрицательна; --
-- в смутно же чуемом мире, который раскрылся в тюках под подвалами П... заведения, хлынув огнем, -- совершалось обратное: нашими играми "Казимир-Кузмичи", размножаясь, заполнили мир; смутно чуялось мне: Казимир Кузмич Пепп вел подкоп под меня; понял я: будет день; и -- взлетит моя комната; стены развалятся; бреши и дыры проступят отчетливо; в дыры войдут "Казимир-Кузмичи" из подземного мира: в естественном, в до-человеческом образе -- прямо к нам в классы; произойдут кавардаки, в которых ввернется все то, что развернуто миром вокруг: в нас самих; и обратно: таимое -- вывернется наизнанку; и распрострется, как мир вкруг меня; оттого-то, --
-- чем более уступал мне гонитель латыни, тем яростней он нападал на меня в моих снах; я боялся того, что глядит сквозь него, потому что я знал: то -- предстанет воочию; все опрокинется --
-- голова Казимир-Кузмича была странною смесью: в ней были черты откровенного ящера; было в ней что-то от птицы: не то от цыпленка, не то от орленка; соединение птицы и ящера в нем выявляло: дракона; они -- "Казимир-Кузмичи" -- как драконы, роились над снами моими; сквозь сон проступала в драконьих замашках старинная правда: --
-- он где-то еще до сих пор жил во мне птеродактилем; я же все силился вспомнить, где именно: --
-- до рождения: в первом мгновеньи сознания, когда я летел в пустоте: но полету предшествовал, --
-- акт решения: переместиться сознанием из дорожденного мира: -- в мир марева; и -- перейти за черту; черта -- чёрт; на пороге рождения в тело черт встретил; чёрт -- образ перехожденья границы: дракон; но границею было мне детское тело: я -- помню, что "Я" опусти лося в детское тело позднее, чем детское тело явилось на свет; опускался в тело, "Я" явственно ужасалось тем телом; и -- мучилось в теле, как в пасти Дракона; и стало быть: тело -- Дракон; Казимир Кузмич Пепп есть та клеточка тела, в которую облекалось сознание; а "Казимир-Кузмиченье" (деление Казимир-Кузмичей на огромное множество) просто деление клеточек тканей: мой рост (в росте дети кричат по ночам); вероятно, что тайны моих отношений смучителем были лишь образами происшествий, от встречи двух "Я"; одно "Я" было выводом атомов тела; пересечением устремлений всех атомов -- в клеточки, клеточек -- в "Я" коллектива (гимназии, где участники, гимназисты Директором выбрали Казимир-Кузмича); а другое "Я" было моим "Я" сознанием, опустившимся в мир, сотворенный мной некогда; стало быть: ужас, внушаемый этому "Я" Казимир-Кузмичем, был узнанием несовершенства моих помышлении, спрядавших в разгоне времен образ мира; и стало быть: враг, или черт -- птеродактиль -- был собственно и не образ мучителя, а -- решение опуститься в мир мысли моей; враг -- решение: переместиться сознанием в тело, кишащее клетками. --
-- В сне все это открылось; но сна я не мог осознать: не понимал, что таинственный Казимир Кузмич Пепп -- "Я", искусственно отделенное мною от "Я" сознаний духовного мира, как шлак или накипь; та накипь сложилась мне в классы гимназии, или в понятия; под классической жизнью шуршали, как мыши, мои кавардак и; то -- действия физиологических отправлений моих, или -- низшие мысли, отпавшие шлаками; в эти вот шлаки спускалось теперь мое "Я": их исправить, разрушить; не знал еще марева органической жизни; не понимал я, что органы тела -- врата, чрез которые выгнано "Я" из духовного Рая; изгнание -- действие "Я", упразднившего сети неверных посылок свершаемой мысли; теперь я занялся работою; стал исправлять происшествия собственных промахов мысли; и этой работою мне нарисован мой образ телесный; --
-- да, классы -- разрушатся (рушатся классы!); из-под всего обнаружится "Я", принимающее роковое решение ввергнуть свою несвершенную часть в роковую игру; дать почувствовать всю "игривость" скитаний по жизни; и после -- вернуться: к себе самому; Казимир Кузмич -- рок; встреча с ним -- приближение издали рока; а сны -- предвкушенье страдания; "Казимир-Кузмичи" ныне вышли из снов и живут вкруг меня, как "шпионы"; и даже: меня собираются "Казимир-Кузмичи" обвинить в шпионаже; а "сэр", мною виденный, есть единство сознанья шпионов, иль низшее "Я" -- страж порога, встречающий нас при попытке вернуться на родину: Рок мой ныне вплотную приблизился:--
-- Да: --
-- "Принимаю Его".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Все прошло при моем возвращенье на родину; к Христиании мчались вагоны из Бергена; мчалось сознание мое, нисходящее к року: три года назад я здесь мчался: в обратном порядке: от Христиании к Бергену (иль -- от марева жизни до встречи с собою самим); это "Я" посылало теперь свою низшую часть: пострадать.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Да, три года назад здесь свершился со мною миг, разрывающий все; он раздался, как солнечный мир, осветляющий все; здесь кругом раздавались холмы, поднимаясь в горбы; облетала и веялась под ноги жизнь сухомыслия; высились смыслы мои в непомерный объем раздававшихся истин: до -- дальних прозоров о судьбах моих; и -- возвысились цели, подъятые к небу -- в столетиях времени; Кто-то знакомый --
-- "Я" --
-- свыше глядел: в мое сердце; -- стояли сплошные гиганты каменьями времени; дальний зубец, как сияющий клык, пробелел над отвесом; и -- скрылся; другой; и -- повсюду над твердыми толщами ленились снежные зубы: в лазури; и я, припадая к себе самому, припадал не к себе самому.
-- "Ты -- сошел ко мне из воздуха".
-- "Ты -- осветил мне".
-- "Ты -- шествие в горы"
-- "Ты -- горы"...
Теперь это "Я" посылало меня: пострадать; я -- увидел высокие цели; я жил в непомерных пространствах раздавшихся истин; стоял над отвесными, непреклонными склонами; "Я" -- говорило мне:
-- "Низойди в эти пропасти".
-- "Освети себе мрак".
-- "Ты -- падение в пропасти".
-- "Ты -- сама пропасть".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я несся в обратном порядке; стучали вагоны; на остановках плаксивились просвистни ветра в горах: не шершавились красными мхами преклоны нагорий, едва зеленясь лазуреющим пролежнем; все занавесилось свыше клочкастыми тучами, через которые красное око железного поезда мчалось в серевшие серости рваных туманов холодного утра; валил сплошной дым; проступали в тумане неясные пасти ущелий; и -- пропасти: волокли мое "Я" в глубину прирожденных темнот; упадали узоры на жизнь, разрушая рельефы: морщились суши сознания: --
-- передо мной на диване покорно храпело болезненно тело одесского доктора, точно сухая драконья и мертвая кожа; и я узнавал -- "Казимир-Кузмича"!
-- "О, мой брат".
-- "Я тебя узнаю".
-- "О, мой зверь".
-- "Я тебя принимаю: терзай мою душу".
-- "Ты -- я"...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Христиания!