Глава 24
Еще раз запылало солнце над лесом, над деревней Белокудрино и над зеленым ковром обширного выгона, где одиноко торчала старая мельница с дырявыми крыльями и с узеньким крылечком, над которым развевался небольшой красный флаг.
Еще раз собралась около мельницы толпа белокудринских мужиков, баб, парней и девок.
Но сегодня около мельницы не слышно ни разговоров, ни шуток. Лица мужиков и баб были суровы и насторожены, а парни и девки поглядывали по сторонам и в сторону крылечка с нескрываемым любопытством. На крылечке, плотно прижимаясь друг к другу, стояли и поджидали подходивших -- старшина, староста, солдат Прихлебаев, старичок Немешаев, вновь прибывший горожанин Капустин и кузнец Маркел.
Капустин стоял в самом центре крылечка, под развевающимся над его головой красным флагом. На крылечке тоже все молчали -- поджидали и подсчитывали подходивших граждан.
Сегодня вокруг мельницы не бегали и не визжали ребятишки -- родители приказали им не выходить из деревни, но они собрались на конце улицы и издалека наблюдали за тем, что делалось около мельницы.
Прошло с четверть часа после того, как к мельнице подошли Теркин и его жена. Из деревни больше никто не появлялся.
Обращаясь к старшине, староста негромко молвил:
-- Пожалуй, пора начинать, Илья Андреич. Видать, никто больше не придет. А кто запоздает, тот сам на себя пусть пеняет.
-- Пожалуй, пора, -- согласился старшина и, обращаясь к Капустину, спросил его: -- А вы как считаете, товарищ Капустин, -- начнем? Народу собралось, пожалуй, больше вчерашнего.
Капустин ответил:
-- Да, можно открывать собрание. -- Он взглянул в сторону деревни и добавил: -- Больше никого не видно.
Немешаев тоже предложил:
-- Пора открывать.
Старшина выступил вперед.
-- Значит, я открою собрание, раз все за открытие...
Но Капустин перебил его:
-- Почему вы?.. Я считаю это собрание первым свободным собранием граждан деревни Белокудриной. Пусть граждане сами свободно и выскажутся, кому вести это собрание... Я считаю...
И не успел Капустин закончить свою речь, как со всех сторон раздались выкрики:
-- Вы и открывайте!
-- Пусть товарищ Капустин...
-- Открывайте!
-- Вас просим!
Это кричали фронтовики.
Капустин громко сказал:
-- А, может быть, старшина откроет?
-- Нет, нет! -- закричали фронтовики. -- Вас просим!
-- Вы открывайте!
Капустин взмахнул рукой:
-- Проголосуем, товарищи! Голосами решим! Я прошу поднять руку тех, кто желает, чтобы собрание открыл старшина...
Неуверенно и недружно вверх поднялось десятка два рук мужиков и стариков, а бабы даже не пошевелили руками.
Капустин шутливо сказал:
-- Ну, ну, подружнее голосуйте! Ведь за старого знакомого голосуете! Женщины! А вы чего? Голосуйте!
-- Я протестую! -- крикнул Немешаев. -- Так нельзя!.. Это нарушение демократии!
Капустин повернулся к нему:
-- А вот теперь вы спросите граждан: кто из них желает, чтобы я открыл собрание? Считаю, что это будет вполне демократично.
Немешаев пофыркал носом, провел рукой по бороде и, обращаясь к собранию, громко произнес:
-- Теперь я прошу поднять руку тех граждан, которые желают, чтобы собрание открыл товарищ Капустин! Прошу...
Над головами мужчин и женщин сразу взметнулось множество рук.
-- Большинство, -- хмуро проговорил Немешаев и повернулся к Капустину: -- Открывайте собрание...
Капустин улыбнулся и, подкрутив седой ус, обратился к собранию:
-- Спасибо, товарищи, за честь, которую вы оказали мне...