Глава 27
Многолюдно и торжественно открылось утреннее заседание первого чумаловского волостного съезда Советов.
Школа была украшена хвоей и маленькими красными флажками. В самой большой комнате на подмостках стоял красный стол; позади него висел на стене в темненькой самодельной раме, обвитой хвоей, портрет Ленина. В обе стороны от него склонились два красных знамени.
Депутаты заняли почти все скамейки, расставленные в два ряда. Гости, пришедшие из села и приехавшие из других деревень, сидели на задних скамейках и стояли позади них, в проходах и около стен и между скамей. Большинство депутатов были мужики средних лет, но были и безусые парни, и седобородые лысые старики. Депутатки сидели на первых скамейках, занятых ими с раннего утра.
Много было и чумаловских женщин. Они пришли на торжество принаряженные; их поношенные платья и кофты синего, бордового, желтого и малинового цвета ярко выделялись среди серых солдатских гимнастерок, шинелей и полушубков. И головы баб, повязанные темненькими и белыми платками, выделялись между заросших и взлохмаченных мужичьих голов.
Сразу после выборов президиума Капустин, занявший место председателя, окинул взглядом ряды мужиков, дымивших трубками и цигарками, взглянул на окна и сказал:
-- Нда-а... начадили густо! Товарищи, которые у окон, открывайте все настежь!
Окна распахнулись. В них сейчас же просунулись головы ребятишек.
Опираясь руками на красный стол и раскачиваясь взад-вперед, Капустин заговорил в напряженной тишине переполненной народом школы:
-- Сначала, товарищи, надо нам установить повестку дня, то есть: в каком порядке будем мы слушать доклады -- что сначала и что потом. А после приступим к самим докладам и...
Но не успел он закончить, как с передней скамьи сорвался и перебил его голос Маланьи:
-- Не согласны, товарищ Капустин!
И тотчас, точно по команде, раздались возгласы женщин-делегаток:
-- Не дадим!
-- Не допустим!
Ошеломленный председатель даже раскачиваться перестал. Стоял, смотрел растерянно на кричавших женщин и недоуменно спрашивал:
-- В чем дело? Что такое? Кого не допустим?
Делегатки кричали:
-- После докладайте...
-- Не допустим!
-- Вожаков сначала выбирать!..
Капустину показалось, что он понял баб.
-- Нельзя, товарищи женщины, -- сказал он, усмехаясь в темные усы. -- Обождите! Сначала утвердим порядок дня...
Бабы кричали, перебивая его:
-- К жабе твой порядок!
-- Вожаков выбирайте!
-- Вожаков!
Капустин пожал плечами.
-- Каких вожаков? В чем дело, товарищи женщины?
Громче всех выкрикивали Маланья и Параська белокудринские, сидевшие на первой скамье против стола:
-- Сначала властей надо выбирать!
-- Вождей выбирайте!
Тут уже со всех сторон дружно закричали женщины:
-- Вожаков!
-- Начальство!
-- Выборы!..
Все еще не разобравшись толком, чего хотят женщины, Капустин крикнул, покрывая бабий галдеж:
-- Товарищи женщины! Будьте же гражданами, соблюдайте революционный порядок! Берите слово! Кто-нибудь из депутаток, из женщин.
На подмостки к столу вышла Маланья в своей неизменной шинельке и в шапке. Толкнув пальцем под шапку выбившуюся прядь волос и отерев рукавом пот со лба, она взволнованно заговорила, обращаясь к президиуму:
-- Вот, товарищи, послушайте нас. Сами знаете, есть здесь бабы, которые депутатами выбраны, а многие так приехали. У каждой ребятишки, работа дома брошена. Нельзя держать детную мать до конца съезда. Посудите-ка хорошенько! Хозяева вы или нет?
Она остановилась и вопросительно смотрела на мужиков, сидевших в президиуме.
-- В чем же дело? -- спросил улыбающийся Капустин. -- Кто их держит? Если не выбраны на съезд, пусть себе едут домой.
Депутаты, сидевшие на скамейках, тоже засмеялись:
-- Силой никто не держит!
-- Пусть едут!..
Маланья повысила голос, обращаясь уже к делегатам, сидевшим на скамьях:
-- Нельзя так, товарищи! Не дело! Мы, бабы, такие же гражданки! Вместе с вами мучились, вместе с вами Советскую власть добывали. Пролита и наша, бабья кровь в этом деле.
Со скамьи опять кто-то крикнул:
-- Да вас никто не отстраняет!
-- А если не отстраняете, -- живо подхватила Маланья, -- значит, давайте сразу вместе и выбирать. Я от всех женщин прошу вас, товарищи. Сначала выберем наших вождей, а после доклады. Не могут бабы сидеть здесь до конца съезда.
Снова повернулась она к президиуму и сказала громко, угрожающе:
-- Без выборов никто из баб не тронется из села, так и знайте!
Хотела она вернуться на свое место, но Капустин остановил ее:
-- Постой, товарищ! Растолкуй, пожалуйста, кого вы требуете выбирать? О каких вождях разговор?
-- Вот, товарищи! -- снова заговорила Маланья, обращаясь к делегатам. -- Если не понимаете, слушайте. Мы, бабы, не попусту съехались сюда -- депутатки и не депутатки. Вся волость кровью залита, товарищи! Сами знаете: все горя хлебнули. Везде обгоревшие головни... Везде был обман... И везде голодные сироты остались... Так вот, мужики, не будет от баб вам спокою, если не согласитесь сегодня же, вот здесь, выбирать вождей и управителей... как для волости, так и для города, так и для Москвы! Не верим мы теперь за глаза никому...
Делегатка повернулась к председателю:
-- Мы, бабы, не против рабочих, товарищ Капустин. Завсегда будем с рабочими! Ну, только не верим мы сдобным голяшкам, которые из господ...
Она снова метнулась к залу:
-- Так и знайте, мужики: только тогда будет у баб спокой на душе, когда все будем знать, что не Супонин сидит в волости, а свой верный человек. Такого же верного человека надо поставить на должность в городе. Таких же верных людей поставить и в Москве. Вот зачем мы приехали сюда, товарищи мужики! Теперь как хотите, так и судите. Доклады никуда не убегут, а без выборов бабам невозможно...
В президиуме все время внимательно слушали Маланью. Капустин стоял на ногах и не спускал с нее глаз. Делегаты тоже напряженно слушали. Кое-где на скамьях шептались и сочувственно кивали головами Маланье. И когда кончила она свою нескладную и ежеминутно прерывающуюся речь, со скамей раздались возгласы:
-- Правильно!
-- Здесь надо выбирать вожаков!
-- Можно своего найти и для города.
-- Найдем и для Москвы!..
Маланья сбежала по ступенькам и села на свое место. А Капустин присел за стол и стал совещаться с членами президиума.
Мужики и бабы притихли, напряженно смотрели на президиум.
Потом Капустин снова встал и сказал, обращаясь к делегатам:
-- Товарищи! В президиуме мы решили так: заявление товарищей женщин сначала мы обсудим. А после будем обсуждать всем съездом. Согласны?
-- Согласны! -- облегченно закричали со скамей.
-- Объявляй перерыв!
Капустин поднял руку и, взмахнув обтрепанным рукавом, крикнул:
-- Объявляю пятиминутный перерыв!
-- Товарищи! -- снова заговорил после перерыва Капустин, стоя за красным столом. -- Президиум единогласно высказался против предложения женщин. Но все ж таки мы постановили передать этот вопрос на ваше решение. Как вы постановите, так и будет. Вы же полные хозяева волости, высший волостной орган.
Он умолк на минуту и продолжал:
-- Значит, я сразу ставлю на голосование: кто за то, чтобы первым поставить вопрос о выборах волостного исполкома и депутатов на уездно-городской съезд?..
Бабьи голоса опять прервали его:
-- А про Москву забыли?
-- Всех выбирать!
-- Всех!
Капустин, улыбаясь, ответил:
-- Ладно, не возражаем. Скажем так: кто за то, чтобы первыми прошли все наши выборы?
Все делегаты, как один человек, подняли руки.
-- Ну, вот и ладно, -- проговорил Капустин, посмеиваясь в усы, -- значит, порешили. Теперь я спрашиваю: с чего начинать -- с Москвы или с волости?
-- С Москвы! -- закричали с мест и мужики, и бабы. -- С Москвы!
-- Значит, приступаем... -- Раскачиваясь и глядя в бумажку, лежавшую перед ним на столе, Капустин громко сказал: -- Президиум предлагает избрать за главного рабоче-крестьянского вождя и за вождя международного пролетариата -- товарища Ленина!
Все слыхали имя Ленина. Но из зала кто-то из мужиков все-таки крикнул:
-- Обскажите, кто такой Ленин?
И тотчас же раздались другие ворчливые голоса:
-- Не знаешь Ленина?!
-- Товарищи! -- продолжал Капустин. -- Не перебивайте заседание. Которые не знают, им надо объяснить...
Он повернулся к задней стенке и, указывая рукой на портрет, сказал:
-- Вот это и есть товарищ Ленин! Всем видно?
-- Видно! -- закричали делегаты. -- Всем видно!
-- Ну, вот, -- продолжал Капустин, оборачиваясь к ним. -- Товарища Ленина признают за вождя все рабочие, все крестьянство, весь угнетенный пролетариат и вся наша большевистская партия.
Глаза всех были устремлены на портрет Ленина.
Мужики и бабы перешептывались:
-- Скажи на милость, лысый-то како-о-ой...
-- Должно, башковитый...
-- Стало быть, так...
А Капустин говорил:
-- Товарищ Ленин самый твердый и надежный человек. Ленин никогда не изменит трудящемуся народу. Он наш единственный вождь по всей стране как для рабочих, так и для крестьян, он всегда указывал нам правильный путь.
-- Ладно! -- опять кто-то крикнул с места, перебивая председателя. -- Знаем! Голосуй!
-- Значит, можно голосовать? -- спросил Капустин.
-- Голосовать! -- закричали мужики и бабы. -- Голосуй!
-- Кто за то, чтобы избрать товарища Ленина главным вождем и главным в правительстве Ресефесере?
По притихшему залу пролетел шепот, и над головами сидевших и стоявших мужиков и баб поднялся густой частокол рук. Голосовали все.
-- Товарищи! -- крикнул Капустин, оглядывая поднятые руки. -- Надо бы голосовать только делегатам. У нас ведь волостной съезд...
-- Ничего! -- закричали со всех сторон и даже из президиума. -- Пусть все голосуют!
-- За Ленина можно всем голосовать...
-- Опустите руки, -- сказал Капустин. -- Теперь пусть поднимут руки те, кто против Ленина!
Ни одной руки не поднялось.
-- Значит, будем считать, что товарищ Ленин избран единогласно.
В президиуме захлопали в ладоши, и все ответили дружными, увесистыми хлопками.
Переждав аплодисменты, Капустин сказал:
-- Ну вот, товарищи, значит, для Москвы избрали. Теперь переходим к нашему городу.
-- А где же от крестьян? -- закричали со скамей. -- Где от мужиков?
-- Почему не выбираешь от крестьян?
Капустин поднял руку:
-- Понимаю, товарищи! Понимаю... Нельзя мужику без хозяйского глаза. Но, товарищи, есть такой человек и для крестьян. Можно сказать, первый наш крестьянин!
Со скамей ворчливо отозвались:
-- Вот то-то и оно...
-- С этого и надо было начинать...
Не обращая внимания на эти возгласы, Капустин продолжал:
-- Я предлагаю голосовать за Михайлу Иваныча Калинина! Хотя здесь нет его портрета, но я скажу вам, товарищи: это самый первый наш крестьянский вождь от сохи! Могу сказать, что Михайла Иваныч Калинин настоящий хлебороб.
Со стороны делегатов опять полетели вопросы:
-- Где он живет?
-- Чем занимается?
Со средней скамьи поднялась ярко-рыжая голова партизана, который ответил вместо Капустина:
-- Я знаю товарища Калинина! Он из Тверской губернии... мой земляк... Раньше хлебопашеством занимался... А теперь состоит всероссийским крестьянским старостой.
И снова возбужденно и радостно загалдели все делегаты:
-- Вот это ладно!
-- Нашли мужика...
-- Голосо-ва-а-ать!
Переждав галдеж, председатель предложил поднять руки за Калинина. Избрали опять единогласно. И закончили избрание Калинина долгими и дружными аплодисментами.
-- Ну, как, товарищи, -- снова спросил Капустин, -- еще выбирать для Москвы или довольно?
-- Довольно, -- закричали со всех сторон мужики и бабы. -- Достаточно! Переходи к городу...
Капустин взял со стола список кандидатов, которых наметил волостной партийный комитет.
-- Теперь переходим к голосованию кандидатов на городской съезд Советов, -- снова заговорил он и сейчас же стал перечислять фамилии кандидатов, рекомендованных партийной организацией и согласованных с партизанами. Сказал, кто от какой деревни и почему выдвигается. При оглашении фамилий кандидаты вставали на ноги, смотрели прямо в президиум, боясь повернуть голову к своим избирателям. И так стояли до тех пор, пока оканчивалось голосование их кандидатур.
За этих кандидатов тоже голосовали дружно.
Так же единодушно избрали волостной исполком, в который выбран был и намечен в председатели белокудринский дегтярник Панфил Комаров.
На этом и закончилось утреннее заседание первого чумаловского волостного съезда Советов.