Глава 31
Перед самой жатвой, словно из-под земли, вынырнул в урман отряд конных казаков и пролетел через Чумаловскую волость. Скакал отряд во главе с казачьим офицером. Утром отряд прибыл в Белокудрино. Остановились у Валежникова. После небольшого совещания казаки, сопровождаемые ребятишками, рассыпались по деревне. Арестовали весь совдеп: Фому, Панфила, Маркела, Кузьму, Андрейку Рябцова, Теркина и Глухова. Не тронули только Афоню-пастуха. Избили всех депутатов: сорвали вывеску с избенки Фомы; объявили по деревне о переходе власти к старосте Валежникову. Арестованных мужиков увезли сначала в волость, а оттуда отправили в город, в тюрьму.
После отъезда казаков белокудринские богатеи посоветовали старосте арестовать всех бывших фронтовиков -- сторонников Фомы. Но староста нетвердо верил в прочность новой власти. Он велел только вернуть реквизированных лошадей и хлеб, взятый бедняками весной. Лошадей мужики вернули сразу. После обмолота и хлеб возвратили. Напуганные быстрой сменой событий, в эту осень белокудринские мужики не пошли в лес на промысел.
А перед рождеством приехал в Белокудрино бывший волостной старшина Илья Андреевич Супонин. Собрал в Валежниковой ограде сход и объявил мужикам:
-- Ну, мужички... поздравляю вас с праздничком!.. Покончили с голоштанниками!.. Перебили всех большевиков... всех грабителей... по всей Сибири!.. Теперь у нас полный порядок пошел и настоящая власть установлена, верховный правитель Колчак объявлен... Большой войной пошел он против большевиков, засевших в Московском Кремле!.. Вот, мужички... приехал я объявить вам: помогайте!.. Давайте в армию верховного правителя молодых парней, которым девятнадцатый или двадцатый год пошел. Всех посылайте!.. Нажмем напоследок, тогда -- все наше!..
Мужики сдували сосульки с усов и молчали.
Подождав некоторое время, старшина с крылечка кинул в толпу:
-- Что же молчите?.. Или не рады?
Кто-то из толпы спросил:
-- Какая же теперь власть-то, Илья Андреич?
-- Какая власть? -- переспросил старшина, добродушно посмеиваясь и поглаживая рукавицей широкую огневую бороду. -- Да наша власть... белая власть!. Вроде нашего таежного снежку!.. Верховный правитель Колчак теперь у нас... его и власть!
И так же в тон старшине из задних рядов прозвучал добродушный голосок мельника Авдея Максимовича:
-- Это что же, Илья Андреич... вроде нового царя?
Мужики, стоявшие около мельника, захохотали.
А из середины толпы кто-то крикнул:
-- А куда девали Панфила?
Из задних рядов гаркнул Афоня:
-- За что арестовали Маркела?
За Афоней взвился тоненький голосок Сени Семиколенного:
-- Никаких большевиков не знаем, Якуня-Ваня!
Старики, окружавшие крыльцо, закричали строго на бывших фронтовиков:
-- Дайте Илье Андреичу слово сказать!
-- Стыда у вас нету!..
Старшина тоже попробовал строго остановить мужиков:
-- Постойте... я не об этом... Я насчет мобилизации молодых парней объявляю...
Но не дали договорить старшине. В задних рядах зашумели -- закричали:
-- Не же-ла-ам!
-- Нету у нас большевиков, ну и не надо мобилизовать...
-- Куда Панфила девали?
-- К жабе твоего Толчака!
Старик Гуков прыгнул из толпы на крыльцо и, потрясая длинной бородой, закричал на мужиков:
-- Нельзя так, братаны! Нельзя!..
Гукова поддержал пьяненький старик Рябцов:
-- Наша власть! Православная! Дать молодых солдат! Дать!
Но волнение из задних рядов перекинулось к середине. Мужики кричали:
-- Не давать солдат!
-- Долой Колчака!
-- Где Панфил? Где Андрей Рябцов? Где Маркел?!
Дед Степан крутился около крыльца, рубил воздух трубкой и выкрикивал свое:
-- Мошен-ство это!.. Не дадим парней... Мошен-ство!..
Богатеи орали:
-- Дать солдат!
Толпа их заглушала:
-- Не дава-ать!
-- Доло-о-ой!
Размахивая руками, лезли к крыльцу. Потом над толпой опять зазвенел голосок Сени Семиколенного:
-- Расходитесь, братаны!.. Расходитесь, Якуня-Ваня!
Его поддержал дед Степан:
-- Расходись!.. Мошенство!.. Расходись!..
Толпа с руганью и криком двинулась к воротам.