Глава 5
Тревожно жили в эту зиму белокудринцы. Вечерами до отказа набивались в теплые избы и, при свете лучины либо сальника, говорили о войне, о предстоящих наборах в армию, о реквизициях и закупках деревенского добра разными комиссиями и уполномоченными.
Кержаки собирались либо у старосты Валежникова, либо у богатея Гукова, либо у мельника Авдея Максимыча Козулина.
Плешивый мельник по-прежнему туманил своих слушателей цветистыми изречениями из библии.
Слушая его, мужики тяжело вздыхали, а бабы и старухи обливались слезами.
Мирские мужики и старухи собирались либо у Ширяевых, либо в пимокатной избе старика Лыкова.
Подолгу сидели молча. Дымили трубками. Покрякивали и покашливали. Тяжело вздыхали. Скупо и редко роняли слова.
Сидят, сидят и вдруг кто-нибудь лениво обронит несколько слов:
-- Как бы опять... гости не нагрянули... старшина да урядник...
После долгого молчания кто-нибудь отвечал:
-- Беспременно нагрянут...
Снова молчали.
И снова кто-нибудь говорил:
-- Опять, поди, будут забирать парней да и стариков...
И опять после долгого молчания раздавалось невесело:
-- Знамо, заберут... и угонют...
Точно уродливые призраки -- в шубах и в мохнатых шапках -- люди плавали в табачном дыму и молчали.
И снова роняли лениво слова:
-- Что это за война... К чему она?
-- Знамо, -- ни к чему...
-- Один разор... хозяйству...
Иногда пускались в рассуждения:
-- А я так располагаю, братцы... Ежели надо было воевать... пусть бы набольшие шли и воевали между собой...
-- Пусть бы цари и воевали... А народы зачем в драку втравлять?
-- Знамо, цари...
-- Нам война не нужна...
Сидели задумчиво, дымили трубками. Сочно сплевывали слюну. Кряхтели. Покашливали. И снова с тяжелым вздохом начинал кто-нибудь:
-- Худо, братцы...
Другие подхватывали:
-- Хуже некуда... Старик Фокин, бают... пришло ему... со снохой... ложись да помирай.
-- Чечулиха... как бы по миру не пошла...
-- У Теркиных все рушилось... Ноне и сеять не будут.
-- Разор...
-- Погибель пришла...
-- Ох-хо-хо... жи-изнь!