XIII.
Двойное слѣдствіе.
Нѣсколько часовъ спустя послѣ разсказанныхъ нами происшествій, удалось, наконецъ, совершенно потушить пожаръ. Никто не погибъ, никто не былъ раненъ, и матеріальный убытокъ ограничился полами, дверьми, оконничными переплетами восточной части замка и меблировкой десяти комнатъ. Убытокъ этотъ, конечно, весьма-значителенъ; но, взявъ въ соображеніе гораздо-большій вредъ, который могъ произойдти отъ пожара, всѣ должны были радоваться, что отдѣлались такъ дешево.
Пробило одиннадцать часовъ утра.
Въ столовой, гдѣ обыкновенно завтракали, когда не было чужихъ, собрались три человѣка, въ различныхъ положеніяхъ ожидавшіе завтрака.
Въ углубленіи одного окна, Ланжеракъ сидѣлъ съ "Живописнымъ Обозрѣніемъ", иллюстраціи котораго, по-видимому, разсматривалъ събольшимъ вниманіемъ; но озабоченное лицо виконта свидѣтельствовало о томъ, что только глаза его, а не умъ принимали участіе въ избранномъ имъ препровожденіи времени.
Г. Бобилье, замѣнившій шлафрокъ съ цвѣтными узорами и прочія части своего ночнаго костюма торжественнымъ чернымъ фракомъ, сидѣлъ за маленькимъ столикомъ, покрытомъ бумагами, и сочинялъ вступленіе къ слѣдствію по случаю пожара, которое онъ намѣревался присовокупить къ своему грозному донесенію.
Г. де-Водре прохаживался взадъ и впередъ съ нетерпѣніемъ, происходившимъ, по-видимому, отъ голода, потому-что всякій разъ, проходя мимо стола, на которомъ была уже поставлена часть завтрака, онъ захватывалъ что-нибудь изъ легкихъ закусокъ, нимало, однакожь, неудовлетворявшихъ его здороваго аппетита, возбужденнаго еще въ это утро раннимъ пробужденіемъ. Пользуясь правами дяди, сельскій дворянинъ не счелъ за нужное воротиться домой, чтобъ переодѣться, и преважно прохаживался въ сюртукѣ, почти вышедшемъ изъ употребленія, и которому огонь, оставившій на немъ замѣтные слѣды, нанесъ послѣдній, рѣшительный ударъ.
-- Знаете что, Бобилье, сядемте-ка за столъ, сказалъ вдругъ баронъ, остановившись передъ мирнымъ судьей.
-- Сѣсть за столъ, господинъ баронъ! отвѣчалъ старикъ и, не оставляя пера, съ изумленіемъ посмотрѣлъ на отставнаго военнаго:-- сѣсть за столъ, когда госпожа маркиза подала намъ пріятную надежду, что пожалуетъ къ завтраку! А, господинъ барокъ! вы только хотите испытать меня.
-- Morbleu! меня-самого теперь пытаютъ! возразилъ г. де-Водре, невольно улыбнувшись, не смотря на свою досаду: -- я обыкновенно завтракаю въ девять часовъ, а теперь двѣнадцать!.. И всю ночь на ногахъ въ добавокъ!
-- Потрудитесь взглянуть на часы, господинъ баронъ, и увидите, что теперь только одиннадцать часовъ.
-- Чортъ возьми часы! Я вамъ говорю, что въ моемъ желудкѣ давно уже пробило двѣнадцать, и мы, право, хорошо сдѣлаемъ...
-- Нѣтъ, господинъ баронъ, вскричалъ мирный судья, выразительнымъ жестомъ отказываясь отъ предлагаемаго ему преступленія: -- да я лучше проголодаю до вечера.
-- Вамъ хорошо говорить; вы ѣдите какъ жаворонокъ, между-тѣмъ, какъ я чувствую въ себѣ довольно силы въ десять минутъ уничтожить вотъ это блюдо.
Съ этими словами г. де-Водре бросилъ голодный взоръ на огромный пастетъ съ дичью, на который давно уже поглядывалъ.
-- Увѣряю васъ, господинъ баронъ, я самъ теперь голоденъ, даже очень-голоденъ; но уваженіе жъ госпожѣ маркизѣ...
-- Конечно, вы правы; вы, съ своею деликатностью и учтивостью, настоящій французскій рыцарь, между-тѣмъ, какъ я чувствую, что еслибъ вашъ примѣръ не удерживалъ меня въ границахъ приличія, такъ мой звѣрскій аппетитъ сдѣлалъ бы изъ меня настоящаго невѣжу. Нечего дѣлать! Коли мнѣ не удалось ввести васъ въ искушеніе, такъ потерплю еще.
Съ этими словами баронъ взялъ съ тарелки пару ломтиковъ хлѣба съ масломъ и разомъ проглотилъ ихъ; потомъ продолжалъ прохаживаться. Минуту спустя, вѣроятно для того, чтобъ дать другое направленіе своимъ мыслямъ, онъ обратилъ взоръ на Ланжерака, казавшагося углубленнымъ въ разсматриваніе картинокъ книги, бывшей у него въ рукахъ; посмотрѣвъ на него съ особеннымъ вниманіемъ, г. де-Водре опять подошелъ къ мирному судьѣ и сказалъ ему тихимъ голосомъ:
-- Объясните мнѣ одну вещь. Вчера, когда Ираклій представлялъ мнѣ этого юнаго красавчика, вы проворчали довольно-странное замѣчаніе.
-- Какое замѣчаніе, господинъ баронъ? спросилъ старикъ топотомъ же.
-- Вы сказали въ сторону слѣдующія слова: такой же Ланжеракъ, какъ и я.
-- Сказалъ и повторю вслухъ, если прикажете,-- съ живостію, однакожъ не повышая голоса, возразилъ г. Бобилье.
-- Такъ вы думаете, что нашъ виконтъ не настоящій Ланжеракъ?
-- Развѣ есть еще Ланжераки? Родъ ихъ пресѣкся при Лудовикѣ XIV. Нашъ виконтъ, если онъ только имѣетъ право на это званіе, такой же Ланжеракъ, какъ и герой! Мы видѣли его въ дѣлѣ въ прошлую ночь; я увѣренъ, что дворянскій дипломъ его такъ же мало устоитъ противъ внимательнаго допроса человѣка, свѣдущаго въ геральдикѣ, какъ мужество его устояло противъ огня.
-- То, что вы мнѣ говорите, любезный Бобилье, и нѣкоторыя воспоминанія, бродящія со вчерашняго дня въ умѣ моемъ и наконецъ прояснившіяся, подаютъ мнѣ охоту подвергнуть этого господина маленькому допросу по формѣ и, право, я не вижу причины отказать себѣ въ этомъ удовольствіи.
Привыкнувъ немедленно приводить въ исполненіе свои намѣренія, г. де-Водре подошелъ къ виконту, между-тѣмъ, какъ мирный судья пересталъ писать, чтобъ послушать, что они будутъ говорить.
-- Мосьё де-Ланжаракъ, вѣжливо сказалъ сельскій дворянинъ: -- позвольте мнѣ прервать на минуту чтеніе, которое должно быть весьма-занимательно, судя по вашему вниманію.
Виконтъ положилъ книгу на столъ и молча посмотрѣлъ на барона, ожидая, чтобъ онъ объяснился.
-- Вы, можетъ-быть, замѣтили, продолжалъ послѣдній: -- что вчера я внимательно разсматривалъ васъ, стараюсь припомнить, гдѣ я васъ видѣлъ?
-- Я не замѣтилъ, господинъ баронъ, чтобъ вы удостоивали меня особеннаго вниманія, отвѣчалъ Ланжеракъ, нѣсколько-смущенный вступленіемъ полковника.
-- Воспоминанія мои, долго колебавшіяся, наконецъ прояснились, и теперь я могу, кажется, безошибочно назвать мѣсто, гдѣ я васъ встрѣтилъ, семь или восемь лѣтъ тому назадъ.
Хотя Лaнжeракъ ожидалъ этой развязки, однакожь невольно покраснѣлъ.
-- Что касается до меня, господинъ баронъ, возразилъ онъ: -- я тщетно стараюсь припомнить...
-- Это было у господина Югнёна, стряпчаго въ Парижъ, въ Улицъ-Коммартенъ, перебилъ его г. де-Водре.-- Если только меня не обманываетъ одно изъ тѣхъ сходствъ, которыя, впрочемъ, до-сихъ-поръ я встрѣчалъ только въ театральныхъ пьесахъ, то вы именно бѣлокурый молодой человѣкъ, сидѣвшій у первой конторки, направо отъ входа въ контору почтеннаго стряпчаго; я даже, кажется, подошелъ къ вамъ.
Такія положительныя воспоминанія убѣдили Ланжерака, что неосторожно было бы отпираться, и онъ рѣшился искуснымъ полупризнаніемъ отвратить угрожавшую ему опасность.
-- Господинъ баронъ, отвѣчалъ онъ, стараясь придать своему голосу болѣе твердости: -- не помню обстоятельства, о которомъ вы упоминаете; но оно весьма-возможно или, лучше сказать, нѣтъ никакого сомнѣнія, что вы видѣли меня у господина Югнёна.
-- Такъ я не ошибся?
-- Нѣтъ; потому-что въ то время, о которомъ вы упоминаете, я точно занимался у этого почтеннаго стряпчаго.
-- А-га! произнесъ г. де-Водре, бросивъ мирному судьѣ выразительный взглядъ.
-- Какъ! можетъ ли быть, чтобъ вы, господинъ виконтъ де-Ланжеракъ, сказалъ г. Бобилье, медленно и съ разстановкой нюхая табакъ и устремивъ на дворянина-самозванца проницательный и насмѣшливый взглядъ:-- съ вашимъ знатнымъ именемъ занимали должность писца у стряпчаго?
-- Я не вижу въ этомъ ничего удивительнаго, отвѣчалъ Ланжеракъ, мало-по-малу поправляясь:-- я болѣе удивляюсь тому, что такой ученый чиновникъ, какъ господинъ мирный судья, не можетъ понять, какъ человѣкъ свѣтскій и богатый посвятилъ нѣсколько свободныхъ часовъ своей молодости на изученіе законовъ и даже судебной процедуры.
-- Говорите, что угодно, господинъ виконтъ, иронически возразилъ старикъ:-- но, воля ваша, Ланжеракъ и писарь какъ-то не клеится.
-- Во-первыхъ, прошу васъ замѣтить, что я былъ не совсѣмъ писарь, возразилъ бывшій Пишо съ принужденнымъ смѣхомъ.-- Вотъ въ чемъ дѣло: вмѣсто того, чтобъ позволить мнѣ, согласно моему желанію, вступить въ военную службу, отецъ мой приказалъ мнѣ изучать прав а...
-- Вашъ батюшка поступилъ въ этомъ случаѣ чрезвычайно-похвально, прервалъ его баронъ съ холодной ироніей: -- солдатомъ надобно быть по призванію, потому-что это тяжкая должность; вамъ бы не разъ приходилось встрѣчаться съ огнемъ, а въ эту ночь я имѣлъ случай замѣтить, что вы не имѣете особеннаго расположенія къ этой стихіи.
-- Не всѣ такіе герои, какъ вы, господинъ баронъ! отвѣчалъ Ланжерккъ, поклонившись и до крови укусивъ губу.
-- Итакъ, вашъ батюшка приказалъ вамъ изучать права? продолжалъ г. де-Водре, не обращая вниманія на комплиментъ виконта.
-- Онъ требовалъ, чтобъ я, во-первыхъ, кончилъ курсъ въ Парижскомъ-Университетѣ, а потомъ занялся практически у одного изъ лучшихъ столичныхъ стряпчихъ. Имѣвъ много процессовъ въ свою жизнь и предвидя, что оставитъ мнѣ нѣкоторые изъ нихъ, онъ желалъ вооружить меня съ ногъ до головы противъ сутягъ, какъ онъ говорилъ. Вотъ, господа, чѣмъ объясняется мое случайное пребываніе въ конторѣ Югнёна.
-- Батюшка вашъ жилъ за городомъ? спросилъ баронъ, удовольствовавшись, по-видимому, этимъ объясненіемъ.
-- Да, онъ жилъ въ своемъ имѣніи и почти не выѣзжалъ изъ него, потому-что, подобно вамъ, г. баронъ, полюбилъ жизнь и занятія сельскаго дворянина.
-- Если такъ, возразилъ г. де-Водре, совершенно увѣрившись въ истинѣ словъ молодаго человѣка:-- то я очень-хорошо понимаю, что у него были процессы и что онъ хотѣлъ дать вамъ средства защищать свою собственность отъ придирокъ сельскихъ сутягъ -- самаго отвратительнаго племени! Я имѣлъ съ ними случай познакомиться, прибавилъ отставной военный, покачавъ головою.
-- Другія времена, другіе нравы! сказалъ г. Бобилье, на лицѣ котораго, по-видимому, утвердилась насмѣшливая улыбка: -- въ-старину дворяне старались усовершенствовать воспитаніе своихъ сыновей, отдавая ихъ на службу къ какому-нибудь вельможѣ; ныньче мода измѣнилась, и наше юное дворянство научается жить въ конторахъ стряпчихъ. Вмѣсто пажей, у насъ дворяне-писцы; это весьма-лестно для тяжущихся.
-- Господинъ мирный судья сказалъ великую истину, самъ того не подозрѣвая, возразилъ Ланжеракъ саркастически:-- пока я собиралъ цвѣты судопроизводства въ довольно-неароматномъ саду г-на Югнена, мнѣ не разъ случалось встрѣчаться съ товарищами, которые могли доказать до шестнадцати степеней дворянства.
-- Чортъ возьми! сказалъ баронъ:-- я не зналъ, что между парижскими писарями есть такіе древніе дворяне; но, вѣроятно, у мэтра Югнена не всѣ были дворяне?
-- Разумѣется, нѣтъ! отвѣчалъ виконтъ смѣясь: -- тутъ были и благородные и чернорабочіе.
-- Въ одно время съ вами, между недворянами въ конторѣ Югнёна былъ одинъ молодой человѣкъ, о которомъ я попрошу васъ сообщить мнѣ нѣкоторыя свѣдѣнія.
-- Извольте, г. баронъ. Какъ его зовутъ?
-- Пишо; Адріенъ Пишо.
Ударъ этотъ былъ такъ неожиданъ, что виконтъ невольно подался назадъ, какъ-бы будучи дѣйствительно раненъ въ грудь.
-- Пишо, проговорилъ онъ, стараясь оправиться:-- не помню... не помню... этого имени.
-- Человѣкъ, о которомъ я говорю, продолжалъ г. де-Водре, не подозрѣвая, что онъ говоритъ съ этимъ самымъ человѣкомъ: -- былъ негодяй, съ которымъ я желалъ бы познакомиться поближе.
-- Онъ не знаетъ меня, подумалъ Ланжеракъ, нѣсколько успокоившись.
-- И котораго, продолжалъ баронъ: -- я намѣренъ попотчивать при случаѣ самымъ чувствительнымъ урокомъ, какой только можно извлечь изъ крѣпкой палки, управляемой мощною рукою... Но что съ вами, г. де-Ланжерккъ? вы сейчасъ были красны, а теперь поблѣднѣли; не дурно ли вамъ?
-- Это съ голоду... кажется, отвѣчалъ виконтъ едва-слышнымъ голосомъ:-- мы такъ давно встали...
-- А! такъ вы по-моему! вскричалъ сельскій дворянинъ: -- проголодались; тѣмъ лучше! Насъ теперь двое противъ одного: такъ мы сядемъ за столъ вопреки безчеловѣчнымъ возраженіямъ нашего мирнаго судьи. Я беру все на себя.
Въ ту минуту, когда г. де-Водре пошелъ рѣшительно къ столу, одна изъ дверей отворилась, и вошелъ маркизъ.
-- Morbleu! сказалъ ему дядя съ сердцемъ: -- мы, кажется, не Турки; зачѣмъ же ты заставилъ насъ пропоститься цѣлый рамазанъ? Мало того, что въ твоемъ замкѣ можно сгорѣть, ты еще хочешь морить насъ голодомъ! Вотъ ужь цѣлый часъ, я ставлю себя на мѣсто Уголино и начинаю уже понимать, отъ-чего онъ скушалъ дѣтей своихъ.
-- Извините, дядюшка; я никакъ не могъ прійдти раньше.
-- Изволь, изволь, прощаю; а теперь можно завтракать?
-- Разумѣется, сядемте.
-- Но можемъ ли мы... замѣтилъ г. Бобилье: -- прилично ли, не дожидаясь г-жи маркизы...
-- Жена, перебилъ его Ираклій, садясь: -- поручила мнѣ просить у васъ извиненія. Она не будетъ завтракать съ нами, потому-что не можетъ отойдти отъ своей матери.
-- А какъ теперь здоровье г-жи Бонвало? спросилъ Ланжеракъ съ боязнію, которую старался скрыть.
-- Не совсѣмъ-хорошо; она безпрестанно падаетъ въ обморокъ, а въ промежуткахъ ей еще хуже.
-- Конечно, послѣ страшнаго происшествіи прошедшей ночи, сказалъ г. Бобилье: -- не удивительно, что г-жа Бонвало нездорова.
-- По-несчастію, это важнѣе простой болѣзни; бываютъ минуты, когда это походитъ...
Маркизъ внезапно остановился и, оборотившись къ слугамъ, сказалъ:
-- Оставьте насъ; когда нужно будетъ, я позвоню.
-- Что же случилось? спросилъ г. де-Водре племянника, когда слуги удалились.
-- Случилось... я могу вамъ открыть это, потому-что здѣсь нѣтъ чужихъ, отвѣчалъ Ираклій, изъ большей предосторожности понизивъ голосъ:-- опасность, которой г-жа Бонвало подвергалась, произвела на нее такое впечатлѣніе, что у нея сдѣлался бредъ, и я опасаюсь, чтобъ безпорядокъ, въ которомъ находятся мысли ея, не превратился въ настоящее сумасшествіе.
-- Безумная! вскричалъ Ланжеракъ, находившій до-тѣхъ-поръ, что вдова была слишкомъ-благоразумна въ извѣстныхъ случаяхъ.
-- А, чортъ возьми! сказалъ г. де-Водре:-- впрочемъ, у твоей тещи, можетъ-быть, теперь временное помѣшательство; это очень-понятно; но изъ этого не слѣдуетъ же, чтобъ она сошла съ ума.
-- О! еслибъ вы слышали, что она сейчасъ разсказывала, такъ вы раздѣлили бы мои опасенія.
-- Что же она говорила?
-- Во-первыхъ, всякій вздоръ -- о лунномъ сіяніи, о прогулкахъ въ Лидо, о развалинахъ Колизея; призывала Ромео, какъ-будто бы сама была Жюльеттой, -- словомъ, безъ всякаго толку и связи; потомъ какъ-бы стала приходить въ себя, но только на одно мгновеніе, ибо, повторяя безпрестанно, что она теперь въ полномъ разумѣ и что совершенно помнитъ все, съ нею случившееся въ прошлую ночь, она разсказала намъ, мнѣ и Матильдѣ, самую невѣроятную, самую безумную исторію...
-- Какую исторію? спросилъ г. де-Водре.
-- Я повторю вамъ ее, и вы увидите сами, имѣю ли я причину безпокоиться.
Собесѣдники маркиза де-Шатожирона стали внимательно слушать, а онъ началъ свой разсказъ.
-- Вотъ, сказалъ онъ:-- почему мнѣ кажется, что разсудокъ г-жи де-Бонвало значительно поврежденъ. Она весьма-серьёзно разсказала намъ, будто-бы въ прошлую ночь, въ то самое время, когда она начинала засыпать, страшные разбойники, числа которыхъ она опредѣлить не можетъ, вошли къ ней въ комнату; она не знаетъ, какимъ-образомъ они пробрались туда. Потомъ, говоритъ она, эти разбойники, замѣтивъ, что она проснулась, бросились на нее, крѣпко запеленали ее въ одѣяло и обвязали ей голову платкомъ, такъ-что будто-бы она не могла ни пошевельнуться, ни крикнуть; потомъ она слышала, какъ они схватили шкатулку съ значительной суммой, стоявшую на этажеркѣ противъ камина, и ушли въ туалетную. Умирая со страха и задыхаясь отъ платка, которымъ ей заткнули ротъ, чтобъ она не кричала, г-жа де-Бонвало упала въ обморокъ, продолжавшійся такъ долго, что она рѣшительно не помнитъ пожара. Вотъ сказка, которую она выдаетъ за истинный разсказъ о происшествіяхъ прошлой ночи. Что вы объ этомъ думаете?
-- Увѣренъ ли ты, что это сказка? спросилъ г. де-Водре, устремивъ на своего племянника странно-выразительный взглядъ.
-- Это бредъ разстроеннаго воображенія.
-- Ни то, ни другое.
-- Какъ, дядюшка! не-уже-ли вы вѣрите этой исторіи о разбойникахъ?
-- Отъ-чего жь не вѣрить?
-- И похищенію шкатулки?
-- Скажи мнѣ сперва, была ли шкатулка?
-- Была, это я знаю навѣрное; шкатулка эта мнѣ давно знакома; она изъ чернаго дерева, и въ ней г-жа де-Бонвало всегда возитъ съ собою тысячъ двадцать франковъ золотомъ дорожныхъ денегъ, на всякій случай, какъ она говоритъ.
-- Нашлась ли эта шкатулка?
-- Какъ ей найдтись! Кромѣ васъ и г. Фруадво, никто не осмѣлился войдти въ комнату моей тещи. Шкатулка, вѣроятно, сгорѣла вмѣстѣ съ мебелью; но, вѣроятно, золото найдется въ слиткѣ.
-- Сомнѣваюсь, отрывисто сказалъ г. де-Водре.
-- Я не зналъ, дядюшка, сказалъ Ираклій смѣясь:-- что вы такъ любите все чудесное, фантастическое; не-уже-ли вы вѣрите и тому, что ей зажали ротъ?
-- Вѣрю, и вотъ доказательство.
Съ этими словами, возбудившими общее любопытство, баронъ вынулъ изъ кармана красный платокъ, которымъ было обвязано лицо вдовы, когда онъ спасъ ее отъ смерти.
-- Это кусокъ гирлянды съ моей бѣдной тріумфальной арки, вскричалъ г. Бобилье, съ живостью протянувъ руку, чтобъ схватить важное доказательство, которое онъ намѣревался присоединить къ своему донесенію.
-- Сомнѣваюсь, чтобъ этотъ лоскутовъ пособилъ вамъ открыть преступниковъ, сказалъ г. де-Водре, отдавая кусокъ матеріи мирному судьѣ:-- человѣкъ сорокъ, можетъ-быть, растаскали вчера гирлянды, о которыхъ вы говорите; какъ же найдти между ними виновныхъ?
-- Дайте мнѣ только одну ниточку, отвѣчалъ старый чиновникъ съ увѣренностью:-- и я размотаю весь мотокъ.
-- Вы не шутите, дядюшка? спросилъ наконецъ Шатожиронъ, который сначала такъ удивился, что не могъ произнести ни слова.
Г. де-Водре разсказалъ, въ какомъ положеніи нашелъ онъ г-жу Бонвало: закутанную въ одѣяло и обвязанную кускомъ красной матеріи. По окончаніи его разсказа, всѣ слушатели убѣдились, что таинственное ночное нападеніе, о которомъ говорила вдова, было дѣйствительный фактъ, а не химерическое видѣніе воображенія, разстроеннаго страхомъ.
-- Вотъ, я думаю, какъ было дѣло, сказалъ старый мирный судья съ увѣренностью человѣка опытнаго:-- хотя огонь не достигъ до восточной башенки, оставшейся неприкосновенною, вы, однакожь, вѣроятно, замѣтили, что окно въ этой башенкѣ было отворено и одно изъ стеколъ разбито.
-- Я этого не замѣтилъ, отвѣчалъ Ираклій.
-- А я замѣтилъ, возразилъ г. Бобилье:-- потому-что мое дѣло все видѣть, и хоть я кажусь иногда совершенно равнодушнымъ, однакожь не упускаю изъ вида своего слѣдствія. Итакъ, окно въ башенкѣ отворено; спрашивается, кто могъ открыть его, какъ не разбойникъ или разбойники, рѣшившіеся на отчаянный подвигъ? И какъ открыть окно, не разбивъ стекла? Изъ башенки идетъ прямо въ спальню г-жи де-Бонвало дверь, которая, вѣроятно, не была даже заперта; стало-быть, имъ не трудно было войдти туда.
-- Очень-хорошо, сказалъ Шатожиронъ:-- но до окна башенки очень-высоко, и туда можно добраться только съ помощью длинной лѣстницы...
-- Позвольте, г. маркизъ, позвольте! перебилъ его мирный-судья: -- изъ двухъ маленькихъ лѣстницъ не трудно составить одну большую, связавъ ихъ веревками; злодѣи такъ и сдѣлали: двѣ связанныя лѣстницы, сломавшіяся подъ г. барономъ и найденныя приставленными къ забору, вѣроятно, послужили разбойникамъ сперва средствомъ къ исполненію злодѣйскаго умысла, а потомъ къ бѣгству. Г. маркизъ, прибавилъ старикъ съ живостью:-- надобно немедленно послать за ними въ погоню; прикажите, пожалуйста, одному изъ вашихъ слугъ сходить за вахмистромъ жандармовъ, не воротившихся еще, вѣроятно, въ Рансене.
Шатожиронъ позвонилъ.
-- Г-нъ маркизъ! сказалъ слуга, выслушавъ приказаніе своего господина: -- какой-то человѣкъ желаетъ немедленно видѣть г-на барона.
-- Послѣ завтрака; теперь мнѣ некогда, сказалъ г. де-Водре, нелюбившій, чтобъ его безпокоили, когда онъ сидѣлъ за столомъ.
-- Васъ спрашиваетъ, г. баронъ, молодой человѣкъ видной, красивой наружности; онъ говоритъ, что служитъ у васъ.
-- А! это вѣрно Рабюссонъ, возразилъ баронъ: -- позови его сюда.
-- Fidus Achates, сказалъ г. Бобилье улыбаясь.
-- Вѣрному Ахату достанется порядочно, сказалъ сельскій дворянинъ сердито.
Минуту спустя, Рабюссонъ явился на порогѣ столовой; въ одной рукѣ у него была фуражка, а въ другой узелъ, форму котораго нельзя было угадать, потому-что онъ былъ обвернутъ блузой.
-- А, дезертеръ! сказалъ г. де-Водре, стараясь придать своему взгляду строгое выраженіе: -- гдѣ ты былъ?
-- Полковникъ...
-- Ты поступилъ скверно и уже наказанъ!
-- Наказанъ, полковникъ?
-- Тебѣ слѣдовало вытащить меня изъ огня, между-тѣмъ, какъ это сдѣлалъ г. Фруадво.
-- Охъ, ужь не говорите, полковникъ! отвѣчалъ бывшій охотникъ съ досадой: -- когда я узналъ, что вамъ вздумалось полѣзть въ огонь, и что негодный адвокатъ вытащилъ васъ оттуда, мнѣ пришла охота разбить себѣ голову объ стѣну. Счастливъ этотъ проклятый браконьеръ! Ну, да ужь я ему отплачу.
-- Какъ! ты отплатишь ему за то, что онъ спасъ мнѣ жизнь?
-- Виноватъ, полковникъ; хотя онъ и взялся за мое дѣло, я все-таки долженъ быть ему благодаренъ.
-- Я думаю!
-- Пускай онъ стрѣляетъ теперь нашихъ куропатокъ: я ему мѣшать не буду.
-- И очень-хорошо сдѣлаешь, но двумъ причинамъ: -- во-первыхъ, потому-что ты уже не охотничій стражъ...
-- Ахъ, да! я и забылъ.
-- А во-вторыхъ, потому-что я позволилъ г. Фруадво охотиться въ моихъ лѣсахъ сколько ему будетъ угодно.
-- Не говорилъ ли я, что онъ счастливъ!
-- Надѣюсь, ты пришелъ сюда не для того, чтобъ говорить о Фруадво: -- что тебѣ нужно?
-- Полковникъ, отвѣчалъ Рабюссонъ, лицо котораго внезапно прояснилось самодовольной улыбкой: -- я пришелъ доложить вамъ что сдѣлалъ съ-тѣхъ-поръ, какъ ушелъ отъ васъ.
-- Ты позволяешь, Ираклій? сказалъ г. де-Водре.
-- Пожалуйста, дядюшка; вы здѣсь у себя.
-- Говори, сказалъ баронъ бывшему охотнику.
-- Вы изволите помнить, полковникъ, сказалъ Рабюссонъ, вытянувшись въ струнку:-- что, дойдя съ вами до можжевельника, растущаго на углу трамблэской тропинки, я безъ спросу убѣжалъ отъ васъ. У меня была на то своя причина. Не доходя до можжевельника, я увидѣлъ, не смотря на то, что было темно какъ въ печи, двухъ человѣкъ, шедшихъ къ намъ на встрѣчу изъ Шатожирона-ле-Бура. Это показалось мнѣ подозрительнымъ.
-- Точно, это было очень-подозрительно, съ живостью прервалъ его г. Бобилье:-- два человѣка, выходившіе ночью изъ селенія и въ такое время, когда всѣ, напротивъ, бѣжали туда тушить пожаръ!.. Это было чрезвычайно-подозрительно.
-- Вотъ, подумалъ я, два молодца, которымъ дѣла нѣтъ до пожара, потому-что они идутъ отъ него; ужь не они ли подожгли замокъ?
-- Весьма-логическое предположеніе, вскричалъ мирный судья, принимавшій болѣе и болѣе участія въ разсказѣ Рабюссона.-- Продолжай, любезный, продолжай.
-- Пока я разсуждалъ такимъ образомъ про-себя, подозрительные молодцы, завидѣвъ насъ, бросились въ сторону на трамблэскую дорогу и пустились бѣжать со всѣхъ ногъ, нѣтъ, подумалъ я тогда: ужь это не подозрительно, а ясно.
-- Точно, ясно! снова перебилъ его г. Бобилье, нетерпѣливо двигаясь со стуломъ: -- я готовъ прозакладывать голову, что это были зажигатели.
-- Я не сталъ долго думать, продолжалъ Рабюссонъ:-- перескочилъ черезъ изгородь и пустился со всѣхъ ногъ за мошенниками.
-- Браво! молодецъ! вскричалъ старый чиновникъ съ удовольствіемъ:-- ты, любезный, не хуже любаго жандарма!
-- Г-нъ мирный судья, возразилъ Рабюссопъ, выпрямившись съ видомъ обиженнаго достоинства:-- мнѣ кажется, что отставной кирасирскій квартирмистръ лучше всѣхъ воролововъ въ мірѣ.
-- Оставь кирасировъ въ покоѣ и продолжай, сказалъ г. де-Водре.
-- Вы изволите знать, полковникъ, что по обѣимъ сторонамъ трамблэской тропинки на цѣлую четверть льё идетъ довольно-высокая изгородь; слѣдовательно, бѣглецы, отъ которыхъ я не отставалъ, не могли улизнуть ни вправо, ни влѣво, а бѣжали прямешенько, не считая камешковъ по дорогѣ; а я все за ними. Хотя не видно было ни зги, мы однакожь всѣ трое бѣжали точно лошади, закусившія удила. Наконецъ мнѣ удалось догнать одного изъ мошенниковъ и схватить его за воротникъ блузы.
"-- Сюда, на помощь! закричалъ онъ тогда своему товарищу: -- насъ двое, а онъ одинъ.
"Въ ту же минуту разбойникъ вытащилъ изъ кармана открытый ножъ. Но, не прогнѣвайтесь! не давъ ему времени замахнуться, я такъ хватилъ его по башкѣ, что онъ растянулся замертво не пикнувъ. Увидѣвъ это, другой мошенникъ, возвращавшійся-было ко мнѣ, пустился бѣжать шибче прежняго.
"-- Подлецъ! закричалъ лежачій очнувшись: -- ты измѣняешь мнѣ!
"Въ то же время, онъ хотѣлъ вскочить, но, толкнувъ его ногой въ поясницу, я опять заставилъ его встать въ позицію собаки, которую сѣкутъ.
"Знаете ли, что онъ, мошенникъ, сказалъ мнѣ тогда?
"-- Вмѣсто того, чтобъ бить меня, бѣги лучше за Ламурё; у него сокровище!"
"-- Ламурё!.. сокровище! повторилъ мирный судья: -- такъ они ограбили?..
"-- Я то же подумалъ; и, узнавъ лежачаго мошенника, кривоногаго Банкроша...
-- Банкрошъ! Ламурё! снова вскричалъ г. Бобилье: -- опаснѣйшіе мошенники въ цѣломъ кантонѣ, находившіеся уже подъ судомъ! Дѣло проясняется, дѣло проясняется! Но продолжайте, любезный Рабюссонъ.
-- Извольте видѣть, узнавъ Банкроша, я отнялъ у него ножъ и оставилъ его, а самъ побѣжалъ за Ламурё.-- Вотъ бѣгаетъ-то, мошенникъ! чортъ бы его взялъ! Сколько разъ охотился я съ гончими; но ни Миро, ни Раважо не перегонятъ Ламурё. Повѣрите ли, полковникъ, этотъ злодѣй дотащилъ меня такимъ образомъ до самыхъ "Трехъ-Дубовъ", на цѣлый полльё за Трамблэ? По счастію, онъ такъ растерялся, что побѣжалъ не въ лѣсъ, а налѣво по лугамъ; въ лѣсу онъ непремѣнно ушелъ бы отъ меня.
-- Но, наконецъ, поймалъ ли ты его? спросилъ баронъ.
-- Хорошъ бы я былъ, еслибъ не поймалъ! Я схватилъ его за воротникъ и, во-первыхъ, поколотилъ его какъ слѣдуетъ, чтобъ впередъ не бѣгалъ такъ шибко; потомъ подумалъ:-- Отсюда до Шатожирона слишкомъ льё; веревокъ у меня нѣтъ, чтобъ связать проклятаго воришку; отпустить его, такъ опять прійдется бѣгать въ перегонку, а съ меня и этого довольно; вести его цѣлый часъ за воротникъ тоже несовсѣмъ-пріятно; какъ же быть?
-- Что же ты сдѣлалъ?
-- Я вспомнилъ хижину стараго Пажери, отъ которой уцѣлѣли однѣ стѣны; вы знаете, она возлѣ самыхъ "Трехъ-Дубовъ"; я повелъ туда своего разбойника, которому тоже нуженъ былъ отдыхъ, и простоялъ на часахъ у двери до самаго утра. Какъ разсвѣло, я вывелъ своего плѣнника и заставилъ его идти передъ собою до самаго Трамблэ, гдѣ мы закусили...
-- Какъ! прервалъ его г. де-Водре:-- ты завтракалъ съ мошенникомъ?
-- Что дѣлать, полковникъ! онъ говорилъ, что цѣлыя сутки ничего не ѣлъ и съ такимъ проголодавшимся видомъ смотрѣлъ, какъ я завтракалъ, что мнѣ стало жаль его, и я не могъ отказать ему въ ломтѣ хлѣба и кускѣ ветчины.
-- Ты хорошо сдѣлалъ; голодъ такое страданіе, которое должно уважить и въ преступникѣ.
-- Впрочемъ, онъ поплатился за завтракъ.
-- Какимъ образомъ?
-- По близости Шатожирона, неблагодарный мошенникъ вздумалъ опять бѣжать: -- шутишь, любезный! сказалъ я ему, поймалъ, да такъ избилъ, что онъ сдѣлался смиренъ, какъ дрессированная собака.
-- Такъ вы привели его сюда? спросилъ Ираклій.
-- Точно такъ, г. маркизъ:-- я отдалъ его жандармамъ, а самъ пришелъ доложить обо всемъ полковнику.
-- Ну, а сокровище, о которомъ говорилъ Банкрошъ? спросилъ г. Бобилье: -- ты объ немъ умалчиваешь, а вѣдь это главный пунктъ.
-- Сокровище, г. мирный-судья, отвѣчалъ Рабюссонъ, улыбнувшись съ торжествующимъ видомъ и развернувъ блузу: -- сокровище -- вотъ оно!
Съ этими словами вѣрный Ахатъ барона де-Водре поставилъ на столъ шкатулку чернаго дерева, украшенную богатой рѣзьбой.
-- Шкатулка г-жи де-Бонвало! вскричали вмѣстѣ Шатожиронь и Ланжеракъ.