XVIII.
Заблудшаяся овца.
Два жандарма въѣхали на дворъ замка, и за ними тотчасъ затворили рѣшетку, потому-что многочисленная толпа народа, неимѣвшая, впрочемъ, никакихъ намѣреній, кромѣ удовлетворенія любопытства, слѣдовала за ними. Любопытство толпы было возбуждено не всадниками, а человѣкомъ, съ жалкимъ видомъ шедшимъ между ними пѣшкомъ, съ руками, связанными веревкой, конецъ которой одинъ изъ жандармовъ привязалъ къ своему сѣдлу. Плѣнникъ этотъ былъ Банкрошъ.
Г. де-Водре, какъ всѣ люди живаго, дѣятельнаго характера, былъ довольно-любопытенъ отъ природы, и потому поспѣшно сошелъ на дворъ и знакомъ подозвалъ къ себѣ Рабюссона, вошедшаго вслѣдъ за жандармами.
-- Гдѣ его поймали? спросилъ онъ.
-- Въ Красной-Корчм ѣ, полковникъ, отвѣчалъ бывшій охотникъ.
-- При тебѣ?
-- Разумѣется, полковникъ; я догадался, что разбойникъ спрячется въ этой корчмѣ, настоящемъ разбойничьемъ притонѣ со множествомъ лазеекъ; но какъ онъ ни хитрилъ, мы все-таки перехитрили его.
-- Хорошо, Рабюссонъ; поймавъ этого негодяя, ты оказалъ всему здѣшнему краю истинную услугу.
-- Возвращаясь, я замѣтилъ довольно-подозрительное обстоятельство.
-- Что такое?
-- Надобно вамъ сказать, полковникъ, что съ-тѣхъ-поръ, какъ эти два мошенника подожгли замокъ, въ чемъ я уже ни мало не сомнѣваюсь, я подозрѣваю всѣхъ и во всякомъ сижу зажигателя. Итакъ, я увидалъ на дорогѣ, въ полульё отсюда, мулэнскій и шалонскій дилижансы, остановившіеся носомъ-къ-носу.
-- Какъ, носомъ-къ-носу?
-- То-есть рядомъ.
-- И это показалось тебѣ подозрительнымъ? спросилъ полковникъ улыбаясь.
-- Выслушайте все, полковникъ. Съ перваго вгляда я подумалъ, что кондукторы хотятъ помѣняться лошадьми, какъ это часто случается, но ни чуть не бывало: знаете ли кто вышелъ изъ мулэнскаго дилижанса? Бѣлокурый молодой человѣкъ, гостившій въ заикъ!
-- Г. де-Ланжеракъ? спросилъ сельскій дворянинъ тономъ, въ которомъ выражалось внезапно-пробужденное любопытство.
-- Да, полковникъ; онъ вышелъ изъ мулэнскаго дилижанса и пересѣлъ въ шалонскій.
-- А! не ошибся ли ты?
-- Я видѣлъ это своими глазами, какъ васъ теперь вижу, полковникъ, потому-что былъ отъ дилижанса не болѣе, какъ шагахъ въ трехстахъ.
-- Видѣлъ ли онъ тебя?
-- Не видалъ, полковникъ.
-- Продолжай.
-- Тогда изъ одного дилижанса перетащили въ другой всю его поклажу. Не правда ли, полковникъ, это очень-подозрительно?
-- Отъ-чего же? сказалъ г. де-Водре съ притворною небрежностью:-- не-уже-ли отъ-того, что г. де-Ланжераку вздумалось пересѣсть изъ одного дилижанса въ другой, ты принимаешь и его за одного изъ зажигателей, которые тебѣ вездѣ чудятся?
-- Нѣтъ, я этого не говорю, полковникъ. Но г. де-Ланжеракъ сказалъ г-ну маркизу, что ѣдетъ въ Мулэнъ, а между-тѣмъ отправился въ Шалопъ, и я повторяю, что это подозрительно; потомучто человѣкъ, незамышляющій ничего дурнаго, идетъ прямымъ путемъ, а не бросается изъ стороны въ сторону.
-- Матильда говорила правду, подумалъ г. де-Водре, насупивъ брови:-- мосьё Пишо серьёзно добирается до мильйоновъ вдовушки и теперь преслѣдуетъ ихъ. Самое смѣшное въ этомъ дѣлѣ то, что я самъ доставилъ ему предлогъ къ скорому отъѣзду. Нечего дѣлать! Я сегодня несчастливъ; дай Богъ, чтобъ я имѣлъ еще время исправить свой промахъ!
-- Не правда ли, полковникъ, вы сами находите, что это чертовски-подозрительно? спросилъ Рабюссонъ, который обыкновенно только тогда удостовѣрялся въ своемъ мнѣніи, когда оно было подтверждено его начальникомъ.
-- Не говори никому объ этомъ, отвѣчалъ баронъ.
-- Слушаю, полковникъ.
-- Ступай ко мнѣ.
-- Слушаю, полковникъ.
-- Скажи Клодинѣ, чтобъ она сейчасъ приготовила мнѣ обѣдать и задай овса Валентину.
-- Валентину, нашему великану? Вы, видно, намѣрены ѣхать далеко?
-- Да. Ни одна изъ моихъ лошадей, кромѣ Валентина, не выдержитъ такого далекаго пути.
-- Прикажете мнѣ ѣхать съ вами, полковникъ?
-- Нѣтъ. Я буду домой черезъ полчаса; смотри, чтобъ все было готово; и обѣдъ и лошадь.
-- Все будетъ готово, полковникъ, сказалъ Рабюссонъ; по знаку барона, онъ тотчасъ же скорыми шагами пошелъ по направленію къ Шатожирону-ле-Вьелю.
Вотъ что г. де-Водре придумалъ съ быстротою, которою отличались всѣ его соображенія:
-- Г-жа Бонвало будетъ сегодня вечеромъ въ Шалонъ, подумалъ онъ: -- Пишо прибудетъ туда нъсколькими часами позже; лишь-бы мнѣ поспѣть туда до отправленія парохода, отъъзжаюшаго въ шесть или семь часовъ утра, такъ дѣло мое будетъ выиграно. Коляска моя въ починкѣ, у Ираклія же я не хочу занимать экипажа, ибо намѣренъ покончить дѣло безъ посторонняго содѣйствія. Съ моей дородностью нѣтъ никакой возможности ѣхать на почтовыхъ; притомъ же, ночью не добудишься ямщиковъ. Слѣдственно, лучше всего осѣдлать Валентина; онъ силенъ и не разъ уже возилъ меня въ Шалонъ. Я поѣду патріархальною мелкою рысью, ибо не намѣренъ загонять своей лошади ради старой кокетки; пріѣхавъ въ Шалонъ, я буду еще имѣть время отдохнуть до отправленія парохода.
Эта программа, въ которой были, по возможности, соединены необходимость дѣйствія съ спокойствіемъ и удобствомъ дѣйствующей особы, была исполнена въ точности.
На другое утро, г. де-Водре первый явился въ Шалонѣ на пароходъ, готовившійся къ отплытію въ Ліонъ. Осмотрѣвъ палубу, каюты и всѣ закоулки и удостовѣрившись, что ни г-жи Бонвало, ни Адріена Пишо не было на пароходѣ, онъ вышелъ на набережную, закурилъ сигару, закутался на испанскій манеръ въ широкій плащъ, которымъ запасся на всякій случай, и, прохаживаясь взадъ и впередъ, сталъ терпѣливо ждать дѣйствующихъ лицъ маленькой драмы, въ которой онъ избралъ себѣ главную роль.
По прошествіи нѣсколькихъ минутъ, баронъ увидѣлъ ловца мильйоновъ, за которымъ шелъ человѣкъ съ его вещами; онъ отошелъ въ сторону и далъ ему пройдти; когда Пишо прошелъ на пароходъ, баронъ опять сталъ прохаживаться, уже не скрываясь.
-- Теперь онъ можетъ меня видѣть. Сообщеніе между нашими голубками прекращено, и я ужь ни за что не дамъ имъ соидтись.
Адріенъ Пишо, прибывшій въ Шалонъ наканунѣ вечеромъ, нѣсколько часовъ спустя послѣ вдовы, то-есть очень-поздно, не имѣлъ возможности свидѣться съ нею.
-- Надобно быть осторожнымъ, сказалъ онъ про-себя:-- школьническою поспѣшностью я могу вспугнуть пятидесятилѣтнюю невинность; благоразуміе требуетъ, чтобъ я представился ей не ранѣе, какъ на пароходѣ; тамъ ей ужь некуда будетъ бѣжать, и она должна будетъ по-неволѣ доплыть со мною до гавани гименея.
Лже-виконтъ былъ такъ занятъ мыслями о бракѣ или, лучше сказать, о милліонахъ, что не обратилъ никакого вниманія на великана въ синемъ плащѣ, какъ-бы стоявшаго на часахъ на набережной, противъ самаго того мѣста, гдѣ былъ пароходъ еще на якорѣ.
Прождавъ довольно-долго, баронъ увидѣлъ наконецъ героиню романа, къ которому онъ рѣшился прибавить неожиданную главу. Г-жа Бонвало вышла изъ гостинницы, находившейся на площади; за нею слѣдовали только горничная и лакей, къ которымъ она имѣла полную довѣренность. Прочая прислуга ея осталась въ Шатожиронѣ, куда должна была воротиться и карета, въ которой она пріѣхала. Нѣсколько носильщиковъ были нагружены чемоданами, сундуками и картонами, безъ которыхъ она, какъ и всѣ кокетки зрѣлыхъ лѣтъ, не пускалась въ дорогу.
При видѣ интересной вдовушки, г. де-Водре прямо пошелъ къ ней на встрѣчу, бросивъ, однакожъ, свою сигару и пригладивъ усы. Въ наружности его произошелъ совершенный переворотъ; казалось, нѣсколько-грубая кора сельскаго дворянина треснула и выставила наружу ловкость и свѣтскую любезность отставнаго офицера королевской гвардіи.
-- Сударыня, сказалъ онъ, ловко поклонившись: -- позвольте преданнѣйшему слугѣ предложить вамъ свою руку и проводить васъ до парохода.
-- Какъ! вы здѣсь, мосьё де-Водре! вскричала г-жа Бонвало съ крайнимъ изумленіемъ: -- по какому случаю вы здѣсь, въ Шалонь?
-- Позвольте васъ увѣрить, сударыня, что я пріѣхалъ сюда совсѣмъ-неслучайно, отвѣчалъ баронъ, вѣжливо взявъ вдову подъ руку.-- Такъ у васъ здѣсь есть дѣла?
-- Никакихъ дѣлъ нѣтъ.
-- Вы возбуждаете мое любопытство, сказала вдова; замѣтивъ перемѣну, происшедшую въ обращеніи сельскаго дворянина, она сочла долгомъ быть любезной, или, лучше сказать, пожеманиться: -- вы пріѣхали въ Шалонъ не случайно и не по дѣламъ; такъ зачѣмъ же?
-- Чтобъ проститься съ вами, сударыня.
-- Не-уже-ли? вскричала вдова, глаза которой, внезапно остановившись на баронѣ, выразили довольно-пріятное изумленіе.
-- Вчера, когда вы изволили уѣхать, меня не было въ замкѣ. Мнѣ было чрезвычайно-прискорбно, что это непріятное обстоятельство лишило меня возможности пожелать вамъ счастливаго пути; не говоря никому ни слова о своемъ намѣреніи, я приказалъ осѣдлать лошадь и прискакалъ сюда.
-- Вы прискакали? Вы пріѣхали сюда верхомъ?
-- Точно такъ, сударыня.
-- Помилуйте! вѣдь отсюда до Шатожирона около двѣнадцати льё?
-- Слишкомъ двѣнадцать, сударыня; признайтесь, что въ мои лѣта проскакать въ галопъ...
-- Въ галопъ! повторила вдова съ изумленіемъ: -- да это подвигъ!
-- Нѣтъ, небрежно возразилъ баронъ: -- то ли я дѣлывалъ въ старину! Но и теперь, чтобъ имѣть удовольствіе поговорить съ вами нѣсколько минутъ до вашего отъѣзда, я готовъ проскакать вдвое болѣе.
-- А, баронъ! это чрезвычайно-любезно съ вашей стороны; повторяю вамъ, это рыцарскій подвигъ!
Между кокеткой-вдовой и сельскимъ дворяниномъ не было теперь, какъ читатели видятъ, и тѣни антипатіи, и съ одной стороны эта перемѣна была совершенно-искренна. По чувству совершенно-женскаго тщеславія, г-жа Бонвало была признательнѣе барону за то, что онъ проскакалъ двѣнадцать льё, чтобъ проститься съ нею, нежели за то, что онъ бросился въ огонь, чтобъ спасти ей жизнь.
-- Какъ человѣкъ храбрый по природѣ и привыкшій къ опасностямъ, думала она: -- онъ, безъ всякаго сомнѣнія, рисковалъ бы жизнью и для другой женщины, между-тѣмъ, какъ онъ проскакалъ двѣнадцать льё собственно для меня. Онъ, въ-самомъ-дѣлѣ, человѣкъ чрезвычайно-любезный, и предубѣжденіе мое противъ него было несправедливо.
Г. де-Бодро и г-жа Бонвало продолжали приближаться къ пароходу, разговаривая, и дошли до набережной. Баронъ не показывалъ ни малѣйшаго намѣренія воспротивиться отъѣзду вдовы.
-- Хотя я оставилъ Шатожиронъ немногими часами послѣ васъ, однакожь могу сообщить вамъ довольно-любопытныя свѣдѣнія о томъ, что случилось послѣ вашего отъѣзда.
-- Какъ! не-уже-ли еще что-нибудь случилось? весело отвѣчала вдова -- право, Шатожиронъ чрезвычайно-романическая страна; въ ней происходятъ бунты, покражи, поджигаютъ замки; что же еще новаго?
-- Вы помните молодаго человѣка, пріѣхавшаго въ замокъ почти въ одно время съ вами, и съ которымъ Ираклій обходился какъ съ другомъ? спросилъ баронъ съ видомъ совершеннаго равнодушія.
-- Виконта де-Ланжерака? отвѣчала г-жа Бонвало съ живостію, которую тщетно старалась скрыть.
-- Именно, сударыня.
-- Помню... развѣ съ нимъ что-нибудь случилось?
-- Весьма-непріятное происшествіе; непріятное для него.
-- Непріятное происшествіе... Какое же?
-- Онъ самымъ неожиданнымъ, образомъ лишился имени, титула, словомъ, всѣхъ павлиньихъ перьевъ, въ которыя нарядился.
-- Что вы говорите? вскричала вдова, устремивъ на барона испуганный взоръ.
-- Словомъ, продолжалъ г. де-Водре съ непоколебимымъ хладнокровіемъ: -- дознано и доказано, что этотъ мнимый виконтъ не что иное, какъ пройдоха...
-- Пройдоха!
-- Знакомый съ парижской полиціей и принадлежащій къ разряду мошенниковъ, гораздо-болѣе опасныхъ, нежели тѣ, которые пытались украсть вашу шкатулку и подожгли замокъ.
-- Ахъ, Боже мой! вы меня пугаете! вскричала г-жа Бонвало, невольно вздрогнувъ: -- виконтъ де-Ланжеракъ плутъ!.. И вы говорите, что онъ не виконтъ?
-- И не Ланжеракъ; его зовутъ Пишо.
-- Пишо! вскричала вдова съ отвращеніемъ: -- ахъ, Боже мой! какое имя! Пишо!
-- Родня его стоитъ этого имени, продолжалъ сельскій дворянинъ, не считая грѣхомъ прибѣгнуть къ воображенію, чтобъ уничтожить Адріена Пишо обвиненіями, наиболѣе-способными разочаровать тщеславную женщину:-- отецъ его бѣдный сапожникъ, мать кухарка, одинъ изъ его братьевъ...
-- А, Боже мой! какая семья! съ отвращеніемъ вскричала г-жа Бонвало:-- но что сказалъ несчастный, когда его узнали? Не старался ли онъ оправдаться?
-- Помилуйте, сударыня, кто станетъ слушать такого негодяя! Убѣдившись въ подлогѣ, мы должны были выгнать его, и я взялъ этотъ трудъ на себя.
-- И онъ уѣхалъ?
-- Немедленно.
-- Куда?
-- Вѣроятно въ Парижъ. Тамъ подобнымъ плутамъ всегда есть пожива... Ахъ, Боже мой! вскричалъ г. де-Водре съ притворнымъ изумленіемъ:-- онъ здѣсь!
-- Здѣсь! повторила вдова измѣнившимся голосомъ:-- здѣсь? Гдѣ же вы его видите?
-- Вотъ онъ, отвѣчалъ баронъ, указывая на пароходъ:-- кажется; это онъ, на палубѣ? Да, точно, онъ... Я не ошибаюсь... Онъ смотритъ на насъ.
И точно, въ эту минуту Адріенъ Пишо смотрѣлъ съ невыразимымъ страхомъ и изумленіемъ на группу, остановившуюся у пристани.
-- Этотъ человѣкъ мой злой демонъ! сказалъ онъ про-себя, узнавъ въ великанѣ, стоявшемъ возлѣ г-жи Бонвало, г. Водре: -- какую адскую штуку съиграетъ онъ еще со мною?
-- Какая дерзость! подумала вдова, когда взглядомъ, въ которомъ слились страхъ и негодованіе, она узнала на палубѣ мнимаго Ланжерака, по-видимому ее поджидавшаго: -- онъ, вѣроятно, полагаетъ, что я ничего не знаю, и надѣется... О, какой ужасъ!
-- Признаюсь, сударыня, сказалъ баронъ съ выраженіемъ участія: -- я не совсѣмъ доволенъ тѣмъ, что вамъ приходится ѣхать вмѣстѣ съ этимъ Пишо. Я опасаюсь, чтобъ, взбѣшенный тѣмъ, что его плутни открыты, онъ не вздумалъ мстить и не сдѣлалъ бы вамъ какой-нибудь непріятности! Если вы позволите, я пойду съ вами на пароходъ и попрошу капитана, съ которымъ я давно знакомъ, чтобъ онъ велѣлъ строго за нимъ присматривать; нельзя знать, на что можетъ рѣшиться такой негодяй...
-- Нѣтъ, не нужно, отвѣчала г-жа Бонвало, крѣпко ухватившись за руку стараго дворянина: -- я не поѣду.
-- Какъ? Вы не поѣдете?
-- Ни за что не поѣду съ этимъ человѣкомъ! Жоржина, продолжала вдова, обратившись къ своей горничной: -- вели отнести всѣ вещи назадъ въ гостинницу -- мы не поѣдемъ.
-- Вы не шутите, сударыня? спросилъ г. де-Водре.
-- При одной мысли о встрѣчѣ съ этимъ Пишо мнѣ становится страшно. Баронъ, я становлюсь подъ вашу защиту, слышите ли? Еслибъ этотъ противный человѣкъ осмѣлился сойдти съ парохода и подойдти ко мнѣ...
-- Будьте спокойны, прервалъ слова ея старый дворянинъ, насмѣшливо улыбаясь:-- онъ не осмѣлится; впрочемъ, смотрите, пароходъ отъѣзжаетъ.
Увидѣвъ, что носильщики съ вещами вдовы поворотили назадъ, капитанъ, и безъ того уже досадовавшій на ея медлительность, подалъ сигналъ къ отплытію.
-- А! теперь я дышу свободнѣе! проговорила г-жа Бонвало, смотря вслѣдъ удалявшемуся пароходу.
-- Добрый путь, мосьё Пишо! закричалъ г. де-Водре своимъ громкимъ голосомъ и въ то же время иронически махнулъ рукой бывшему писцу, который, стоя на палубѣ, съ бѣшенствомъ ломалъ руки, думая о мильйонахъ, которые оставались на берегу и съ которыми онъ не имѣлъ уже никакой надежды увидѣться.