Глава XXV.
Проблески истины.
Скоро, однако, Фицджеральду суждено было догадаться о намѣреніяхъ старушки. Проживъ нѣкоторое время въ этомъ тихомъ, уютномъ и красивомъ уголкѣ, гдѣ главнымъ его занятіемъ были длинныя, одинокія прогулки но берегу моря или катанье на лодкѣ, онъ отправилъ Мэри Четвиндъ слѣдующее письмо:
"Уважаемая миссъ Четвиндъ! Тетушка ваша, судя по ея письмамъ, желатъ, чтобы я жилъ здѣсь совершенно безъ дѣла, и, признаюсь, поддаться этому соблазну весьма легко; окрестности прелестныя, а сосѣди -- люди крайне привѣтливые. Тѣмъ не менѣе, считаю долгомъ напомнить, что сдать въ наймы домъ и право на охоту будетъ легче теперь, чѣмъ впослѣдствіи. Въ самомъ дѣлѣ, нельзя не пожалѣть, что такая прекрасная усадьба остается постоянно незанятою. Часть молодыхъ выводковъ погибла, къ сожалѣнію, отъ сильныхъ дождей еще раннею весною; зато зайцевъ будетъ много. По общимъ отзывамъ, охота здѣсь очень хороша и по зимамъ, хотя вашъ братъ и не имѣлъ обыкновенія жить въ Boat of Harry въ это время года. Какъ я уже раньше писалъ вашей тетушкѣ, все въ домѣ содержится превосходно, лошади тоже въ отличномъ состояніи, но псарня менѣе удовлетворительна. Что касается яхты, то для нея поспѣетъ на будущей недѣлѣ новый паровикъ. Красота мѣстности вамъ, конечно, хорошо извѣстна; тѣмъ не менѣе, если въ Гленгарифѣ или Килларнэѣ появится фотографъ, я возьму на себя смѣлость зазвать его сюда, чтобы снять нѣсколько видовъ. Это будетъ стоить недорого и принесетъ большую пользу при отдачѣ дома въ наймы".
Вотъ что отвѣчала на это миссъ Четвиндъ:
"Уважаемый мистеръ Фицджеральдъ! Я потерпѣла полное пораженіе: Письмо ваше показалось мнѣ такимъ разсудительнымъ, что я рѣшилась передать тетушкѣ о вашемъ предложеніи, конечно, окольными путями. Вамъ извѣстно, что тетя никогда не выходитъ изъ себя; но я, все-таки, могла замѣтить, какъ глубоко огорчила ее мысль брать деньги за имѣніе бѣднаго Франка. Она сочла меня, очевидно, безчувственною и жестокосердою. Понятно, что я уже послѣ того не настаивала. Быть можетъ, я дѣйствительно слишкомъ поторопилась. Мнѣ кажется иногда, что тетушка хочетъ просить васъ принять отъ нея въ даръ Boat of Harry, по всему вѣроятію, вмѣстѣ съ именемъ Четвиндовъ. Я не должна бы, можетъ быть, сообщать вамъ о своемъ предположеніи, такъ какъ не имѣю на это никакихъ полномочій; знаю, однако, что тетя говорила о своемъ планѣ съ докторомъ Бьюдомъ (вашимъ большимъ пріятелемъ, замѣчу мимоходомъ), и, если онъ посовѣтуетъ ей осуществить его, вы, по меньшей мѣрѣ, будете обязаны прислать ему изъ благодарности ящикъ дичи. Тетушка желала бы, чтобъ вы дождались въ Boat of Harry времени охоты, если только, конечно, вы не черезъ-чуръ скучаете тамъ. Очень радуемся, что вамъ нравится домъ и окрестности и надѣемся найти въ вашихъ будущихъ статьяхъ отголоски пребыванія на берегу залива Бентри.
"Ваша Мэри Четвиндъ".
"P. S. По зрѣломъ размышленіи мнѣ кажется, что тетушка, пожалуй, права. Боюсь, что и я не примирилась бы съ мыслью передать домъ Франка чужимъ людямъ. Но такъ какъ это исключительно дѣло чувства, то я воздержусь отъ всякаго вмѣшательства или совѣта".
Фицджеральдъ читалъ это письмо, сидя на откосѣ холма, куда оно было доставлено ему изъ дому. Далеко внизу виднѣлась маленькая усадьба, вся закрытая густою зеленью, прекрасно выкошенная поляна, окаймленная высокими деревьями, обширные луга и серебристо-бѣлый рукавъ моря. Не чудная ли это картина разстилается подъ яркимъ іюньскимъ небомъ? Не завидна ли участь владѣльца такого прелестнаго мѣста? Вотъ гдѣ можно бы, кажется, прожить долгіе годы мирно и счастливо въ кругу друзей! Странно, но онъ глядитъ на все это безъ всякаго радостнаго желанія. Онъ не дорожитъ теперь уютностью и благами домашняго очага. Здѣсь, среди унылыхъ холмовъ, окруженныхъ облаками, несущимися отъ Атлантическаго океана, ему привольнѣе. Онъ слѣдитъ за тѣмъ, какъ надвигаются таинственныя тѣни, какъ холмы становятся все мрачнѣе и величественнѣе, иногда снова выступаютъ въ фантастическихъ очертаніяхъ, и передъ лицомъ этой грандіозной фантасмагоріи человѣческая жизнь со всѣми ея заботами и страданіями кажется ему чѣмъ-то мелкимъ и ничтожнымъ. Онъ видитъ, какъ вѣчно взволнованное море темнѣетъ или свѣтлѣетъ, смотря потому, нависаетъ или проясняется небо. По временамъ бѣлый туманъ разрывается и обнаруживаетъ далекія, невѣдомыя пространства, гдѣ все кажется лазорево-голубымъ. Тепло, и точно какое-то золотистое сіяніе разливается тогда по скаламъ и лугамъ; посреди безмолвной тишины, гдѣ-то далеко надъ водопадомъ щебечетъ ласточка; вѣтеръ съ моря становится нѣжнымъ и ароматнымъ.
Фицджеральдъ замѣтилъ вдругъ какой-то предметъ, движущійся по холму. Не сомнѣваясь, что это опять посланный изъ дому, онъ положилъ письмо въ карманъ и пошелъ къ нему на встрѣчу. Оказалось, что пріѣхалъ мистеръ Макъ-Джи, и, прыгая съ камня на камень, молодой человѣкъ поспѣшно направился къ дому.
Макъ-Джи былъ высокимъ, дороднымъ, добродушнѣйшимъ существомъ, всѣми силами старавшимся сдѣлать пребываніе въ Boat of Harry пріятнымъ для Фицджеральда. И теперь онъ пріѣхалъ только затѣмъ, чтобъ сказать ему, что яхта "Черный Лебедь" снабжена уже новымъ паровикомъ, благодаря которому ходъ ея ускорится на двѣ мили въ часъ, предложить молодому человѣку съѣздить по желѣзной дорогѣ въ Коркъ и вернуться оттуда моремъ.
-- О, нѣтъ, благодарю,-- поспѣшно отвѣтилъ Фицджеральдъ.
-- Повѣрьте, что это такъ же безопасно, какъ сидѣть въ церкви,-- сказалъ мистеръ Макъ-Джи съ добродушнымъ смѣхомъ.-- Дождемтесь, пожалуй, тихой погоды.
-- Да дѣло вовсе не въ томъ,-- возразилъ Фицджеральдъ.-- Мнѣ просто не хочется быть теперь въ Коркѣ.
-- Я думалъ, что это васъ немного развеселитъ. Вѣдь, здѣсь нечего дѣлать въ это время года.
-- Рыбная ловля идетъ у меня отлично. Если вы подождете немного, я угощу васъ за завтракомъ форелью, которую самъ изловилъ вчера.
-- Неужели? А я-то пробовалъ удить разъ сто и постоянно безъ успѣха, точно я закидывалъ удочку въ чайникъ своей бабушки. Пожалуй, я готовъ остаться позавтракать съ вами. Пускай лошадь хорошенько отдохнетъ.
Форель оказались превосходною. Мистеръ Макъ-Джи держалъ себя совершенно какъ дома.
-- Послушайте-ка, Кэтъ, милочка,-- обратился онъ къ мистриссъ Дюнъ, подававшей пиво,-- нѣтъ ли у васъ въ домѣ хоть рюмочки виски?
-- Извините, пожалуйста, мою забывчивость,-- вмѣшался тутъ Фицджеральдъ,-- но я, право, еще не знаю хорошенько, кому изъ насъ болѣе подобаетъ быть здѣсь хозяиномъ.
-- Не мало вечеровъ провелъ я въ этой комнатѣ съ бѣднымъ Франкомъ, и лучшаго товарища или такого джентльмена, какъ онъ, не скоро найдешь,-- задумчиво произнесъ Макъ-Джи.-- Спасибо, душечка,-- обратился онъ къ мистриссъ Дюнъ, подававшей ему виски.-- Нѣтъ ли у васъ еще горяченькой воды? Ну,-- продолжалъ онъ, глядя на Фицджеральда,-- вы носите хорошую ирландскую фамилію. Пью же за ваше здоровье и за счастливое пребываніе здѣсь. Будьте увѣрены, что вы придете въ восторгъ отъ "Чернаго Лебедя". Какъ только вамъ теперь вздумается, вы сейчасъ можете съѣздить, куда угодно, хоть въ Гленгарифъ, и чортъ побери всю яхту, если она не сдѣлаетъ десяти миль въ часъ!
Удовольствіе встрѣчи съ новымъ лицомъ, давно невѣдомое Фицджеральду, заставило его почти забыть содержаніе письма миссъ Четвиндъ, но когда онъ сѣлъ послѣ завтрака пить кофе съ своимъ гостемъ на лужайкѣ передъ домомъ и когда они закурили, наконецъ, трубки, тихая прелесть мѣста снова произвела на него свое обычное дѣйствіе, и онъ невольно спросилъ себя, что бы онъ чувствовалъ, еслибъ этотъ милый уголокъ дѣйствительно принадлежалъ ему. Понятно, что объ этомъ нечего было и думать; это совершенно несбыточная мысль! Гдѣ ему взять деньги, необходимыя для поддержанія такого имѣнія, уплаты жалованья прислугѣ, прокормленія лошадей? Такъ же легко можно бы предложить какому-нибудь трубочисту пользоваться во время лѣтняго сезона яхтою въ триста тоннъ. Ему было настолько ясно, что весь этотъ планъ ничто иное, какъ милая, сентиментальная фантазія мистриссъ Четвиндъ, что-то совершенно выходящее изъ предѣловъ практической возможности, что онъ чуть было не заговорилъ о немъ съ своимъ добродушнымъ гостемъ, но такъ какъ мистеръ Макъ-Джи погрузился, какъ разъ въ это самое время, въ сладкую дремоту, онъ невольно воздержался отъ своего желанія, а потомъ порѣшилъ лучше вовсе не касаться этого вопроса.
Кругомъ было тихо; немудрено и заснуть въ такой обстановкѣ! День прояснился; голубыя пространства между густыми бѣлыми облаками стали шире, и ласкающія лучи солнца ярко озаряли теперь поля и лужайку, густую зелень лимонныхъ деревьевъ и желтовато зеленые листья акацій. Воздухъ тепелъ, мягокъ и насыщенъ ароматомъ всей этой обильной растительности, какимъ-то неопредѣленнымъ, нѣжащимъ благоуханіемъ; быть можетъ, это запахъ сочной, еще не скошенной травы. Чайки вьются надъ берегомъ, тамъ, гдѣ море врѣзалось смѣлымъ изгибомъ въ цвѣтущую равнину. Черный дроздъ пролетѣлъ въ воздухѣ, нарушая общее безмолвіе. У подножья холма безпрерывно журчитъ невидимый ручей, и только далекій лай собакъ или скрипъ возовъ напоминаютъ о жизни, совершенно чуждой этому заколдованному уголку.
Мистеръ Макъ-Джи вдругъ встрепенулся.
-- Чортъ возьми!-- сказалъ онъ.-- Я, кажется, заснулъ. Да и немудрено въ такомъ райскомъ мѣстѣ. Ну, а вы что будете теперь дѣлать?
-- Пойду опять въ ручью и постараюсь наловить форели къ обѣду.
-- Съ Богомъ! А я велю сѣдлать лошадь, потому что отсюда до Бантри, вѣдь, не близко.
Съ этими словами гость исчезъ и Фицджеральдъ опять остался въ полномъ одиночествѣ и тишинѣ. Вечеромъ, когда показалась луна, онъ рышелъ изъ дому, пробрался къ крутому обрыву, нависшему надъ серебристымъ ручьемъ, сѣлъ на срубленное дерево и оглянулся. Ущелье это было уже, но гораздо миловиднѣе айнишинскаго. Легкій вѣтерокъ съ моря заносилъ сюда опьяняющій запахъ. Внезапно дикая мысль закралась въ голову Фицджеральда. Въ журчаньѣ ручья ему почудился звукъ человѣческаго голоса, странный, но совершенно внятный: Клянусъ надъ журчащимъ ручейкомъ: отдаю тебѣ свою жизнь!
Голосъ этотъ раздавался гдѣ-то совершенно близко. Дрожа всѣмъ тѣломъ, Фицджеральдъ свѣсился надъ обрывомъ, ожидая увидать внизу двухъ обнявшихся людей. Или, быть можетъ, это только голосъ молодой дѣвушки, теперь уже умершей, а прежде связанной со всѣмъ, что было свѣтло, красиво и дѣлало жизнь радостною? Опять ничего не слышно, кромѣ безцѣльнаго, безсмысленнаго ропота воды въ глубинѣ темнаго ущелья. Грозные холмы и мрачное море не даютъ отвѣта на запросы. Стоитъ ли, въ самомъ дѣлѣ, жить такой трепетной, жалкой жизнью на безучастной, холодной землѣ, подъ далекимъ, равнодушнымъ, безпощаднымъ небомъ?...