Глава XXIV.
Одиночество.
На слѣдующее утро старый баринъ въ коричневомъ парикѣ стоялъ на террассѣ, когда присланный изъ Boat of Harry экипажъ -- помѣстительный ландо, запряженный парою красивыхъ сѣрыхъ лошадей -- подкатилъ къ подъѣзду и на крыльцѣ появился Фицджеральдъ. Научившись у Росса такъ же внимательно слѣдить за выраженіемъ человѣческаго лица, какъ и за оттѣнками неодушевленныхъ предметовъ, молодой человѣкъ тотчасъ замѣтилъ, что его вчерашній другъ и покровитель былъ не только удивленъ, но даже нѣсколько смущенъ.
-- Я ѣду теперь не по журнальному дѣлу,-- поспѣшно сказалъ Фицджеральдъ, пока укладывали его багажъ,-- а въ качествѣ агента или ревизора, чтобы осмотрѣть тутъ, поблизости, имѣніе и убѣдиться, все ли въ порядкѣ для будущаго постояльца.
-- О, въ самомъ дѣлѣ?-- отвѣчалъ старикъ, внимательно разглядывая упряжь.-- Ну, экипажемъ онъ во всякомъ случаѣ останется доволенъ. Ландо -- самая подходящая вещь для нашего непостояннаго климата, хотя нѣсколько тяжеловатая по здѣшнимъ крутымъ дорогамъ. Впрочемъ, лошади, кажется, сытыя.
-- Прощайте,-- сказалъ Фицджеральдъ, пожимая его руку.-- Если у меня хватитъ мужества снова приняться за газетное дѣло, я съ благодарностью воспользуюсь вашимъ рекомендательнымъ письмомъ!
-- Повѣрьте, этотъ экспериментъ окажется полегче вашего предполагаемаго путешествія въ Небраску. Бросьте лучше всѣ мечты о ста шестидесяти акрахъ земли, право, бросьте!
Фицджеральдъ усѣлся въ ландо, и послѣ того какъ первая лошадь, которая, какъ онъ узналъ впослѣдствіи, называлась Веллингтономъ, встала сперва на дыбы, а потомъ бросилась въ сторону, экипажъ полетѣлъ, какъ изъ лука стрѣла. Утро было прекрасное; въ воздухѣ носилось что-то вродѣ легкаго морскаго тумана, ярко освященнаго лучами солнца. Вѣтеръ дулъ съ юга. Если это и было для молодаго человѣка чѣмъ-то, похожимъ на изгнаніе, то во всякомъ случаѣ въ прелестный, изящный уголокъ.
Однако, Фицджеральду, сидящему на мягкихъ, обитыхъ голубымъ штофомъ подушкахъ, было неловко, точно онъ нищій, внезапно превратившійся въ принца. Онъ глядѣлъ на коричневую ливрею кучера и соображалъ: "нельзя ли сдѣлать человѣческое существо, облеченное въ нее, немного поразговорчивѣе и нѣсколько менѣе почтительнымъ". Для этого онъ нарочно усилилъ свой ирландскій акцентъ и вскорѣ замѣтилъ, что его хитрость удалась, и что кучеръ, добродушный малый лѣтъ тридцати, начинаетъ глядѣть ласковѣе. Наконецъ, Фицджеральдъ обратился къ нему съ словами:
-- Какъ васъ зовутъ?
-- Морто Дюнъ, сэръ.
-- Ну, такъ вотъ что, Морто, остановите-ка лошадей на минуту; я сяду къ вамъ на козлы. Мнѣ хочется поразспросить васъ насчетъ здѣшнихъ нѣсть.
-- Какъ вамъ будетъ угодно, сэръ.
Такимъ образомъ, Фицджральдъ влѣзъ на козлы, но онъ, однако, не сразу пустился въ разговоръ о топографіи, а похвалилъ сначала лошадей, узналъ, что Веллингтонъ болѣе красивъ, но неспокоенъ; за то Дэнъ -- настоящій рабочій конь и бывшій любимецъ мистера Франка. Изъ несвязной болтовни кучера о лошадяхъ, экипажахъ, сѣнѣ, охотѣ и тому подобномъ скоро, впрочемъ, обнаружилось, что у его милости, то-есть у прежняго владѣльца, было много любимцевъ и среди людей, и среди животныхъ, и что онъ оставилъ добрую память по себѣ. Горячъ онъ былъ, нечего грѣха таить, но гнѣвъ его разлетался отъ одного слова, и не было такой вещи, на которую не пошли бы для него люди, его окружавшіе.
Фицджеральдъ пріобрѣлъ, такимъ образомъ, не мало свѣдѣній о Boat of Harry и его окрестностяхъ, и бесѣда эта значительно сократила для него длинный путь. Онъ добросовѣстно относился къ своимъ новымъ обязанностямъ и внимательно разспрашивалъ Морто о цѣнахъ на хлѣбъ, о введеніи сельско-хозяйственныхъ машинъ и т. д. Странно казалось ему явиться хозяиномъ въ домъ, о которомъ онъ не имѣлъ ни малѣйшаго понятія. Поладитъ ли онъ съ окружающими? Какъ пойдетъ у него дѣло?
Тѣмъ временемъ солнце мало-по-малу начало скрываться за тучи и внезапно полилъ сильный дождь.
-- Не сядетъ ли теперь ваша милость въ карету?-- спросилъ Морто.
-- О, нѣтъ! Но я подержу возжи, пока вы закроете ее. Я отлично знаю здѣшнюю погоду и прихватилъ съ собою непромокаемое пальто.
Вскорѣ оказалось необходимымъ его надѣть. Мелкій дождь лилъ упорно; очертанія холмовъ становились все болѣе и болѣе невидимыми, небо совершенно почернѣло. Морто тоже имѣлъ съ собою непромокаемый плащъ, но, очевидно, пренебрегалъ такимъ дождемъ и не считалъ его способнымъ повредить его ливреѣ. Лошади шлепали по колѣно въ грязи; дождь то усиливался, то уменьшался по мѣрѣ того, какъ вѣтеръ гналъ тучи съ горъ, а Фицджеральдъ продолжалъ сокращать дорогу разспросами о Boat of Harry, его обитателяхъ и подробностяхъ ландшафта.
Наконецъ, они свернули съ большой дороги и поѣхали по какой-то аллеѣ. Карета съ трудомъ двигалась въ грязи; капли дождя, падавшія съ вѣтвей, съ шумомъ ударяли по ея верху. Наконецъ, Морто въѣхалъ въ ворота; экипажъ быстро покатился по шоссированной дорожкѣ и остановился, наконецъ, у подъѣзда дома, временнымъ хозяиномъ котораго сдѣлался Фицджеральдъ.
Это было простое, четыре угольное, двухъэтажное зданіе. Лужайка и клумбы, окружавшія его, находились въ отличномъ порядкѣ, и нигдѣ не замѣчалось признаковъ упадка. Оставивъ въ сѣняхъ мокрый плащъ, Фицджеральдъ вошелъ сперва въ залу, а потомъ въ столовую. Въ каминѣ пылалъ огонь, все было такъ чисто и прибрано, точно сейчасъ должна выйти заботливая хозяйка и привѣтствовать гостя. На столѣ былъ приготовленъ завтракъ; передъ огнемъ грѣлись туфли. Около кресла, стоявшаго передъ каминомъ, находился маленькій столикъ, на которомъ лежали книги и нумера старыхъ журналовъ.
-- Извините, пожалуйста,-- раздался вдругъ чей-то голосъ у двери.
Отъ этого звука вся кровь хлынула къ сердцу Фицджеральда: такъ напомнилъ онъ ему звукъ другаго голоса, на вѣки для него погибшаго. Онъ быстро обернулся. Передъ нимъ стояла прилично одѣтая, хорошенькая женщина, лѣтъ двадцати шести.
-- Извините, пожалуйста, сэръ,-- снова начала она,-- кажется, я васъ побезпокоила. Вещи отнесены наверхъ. Не угодно ли вамъ теперь позавтракать?
-- Хорошо,-- отвѣчалъ онъ,-- когда хотите. Мнѣ не къ спѣху.
-- Надѣюсь, что вы останетесь всѣмъ довольны, сэръ.
-- О, я въ этомъ увѣренъ. Вѣдь, я не прихотливъ.
-- Потрудитесь, пожалуйста, сказать, если вамъ что-нибудь нужно; мы все достанемъ. Отъ мистриссъ Четвиндъ мы имѣли два письма; мистеръ Макъ-Джи тоже пріѣзжалъ сюда нѣсколько разъ. Отъ души желаю, чтобъ вамъ было хорошо здѣсь, сэръ.
-- О, все будетъ отлично; я въ этомъ не сомнѣваюсь. Вы, вѣроятно, мистриссъ Дюнъ?
-- Да, сэръ. Мужъ думалъ, что сегодня пойдетъ дождь; и я затопила каминъ, чтобъ просушить ваши вещи.
-- Спасибо. Только врядъ ли придется топить въ такую теплую погоду.
-- Это ужь какъ вамъ будетъ угодно, сэръ,-- отвѣчала мистриссъ Дюнъ и вышла.
Фицджеральдъ подошелъ къ окну. Мѣстность показалась ему красивою, несмотря на дождь. Все было тихо; онъ затруднился бы сказать, происходитъ ли слабый звукъ, доносившійся до него, отъ плеска дождя или журчанья невидимаго ручейка. Дождь освѣжимъ всю зелень, начиная отъ роскошныхъ олеандровъ и кончая каштанами и буками, полукругомъ окаймлявшими домъ. Между деревьями открывались прогалины, черезъ которыя виднѣлись обширные луга, лѣса и серебристыя воды залива. По временамъ дождь стихалъ и тогда слышалось щебетанье птицъ или далекое мычанье воровъ.
Снова раздался стукъ въ дверь, и Фицджеральдъ вздрогнулъ. Много далъ бы онъ, чтобы голосъ этой женщины не имѣлъ такой особой интонаціи. Лучше бы она каркала, какъ ворона!
-- Войдите.
Появилась мистриссъ Дюнъ. Фицджеральдъ отвернулся къ окну.
-- Завтракъ готовъ, сэръ,-- послышался ему знакомый, щемящій душу голосъ.
-- Спасибо,-- отвѣчалъ онъ, надѣясь, что она уйдетъ. Но она продолжала стоять за пустымъ стуломъ. Онъ всталъ и пересѣлъ къ столу.
-- Какого вина прикажете, шампанскаго или клярета?-- спросила мистриссъ Дюнъ.-- Я еще не раскупорила бутылки. Мистеръ Франкъ пилъ то одно, то другое.
Фицджеральдъ вспыхнулъ, точно школьникъ. Какъ бы разъяснить ей, что онъ вовсе не мистеръ Франкъ, а такой же подначальный человѣкъ, какъ и она? Ясно, что инструкціи мистриссъ Четвиндъ и мистера Макъ-Джи ставятъ его въ совершенно ложное положеніе.
-- Я вовсе не привыкъ къ такой роскоши, мистриссъ Дюнъ,-- откровенно признался онъ.-- Нѣтъ ли въ домѣ пива?
-- О, конечно, есть! Я сейчасъ подамъ. Меня зовутъ Кэтъ, серъ.
Когда она вернулась съ бутылкою эля и поставила ее на столъ, онъ сказалъ, не глядя на нее:
-- Очень вамъ благодаренъ, мистриссъ... мистриссъ Дюнъ. Позвольте мнѣ называть васъ такъ, если вамъ все равно. И, пожалуйста, не дожидайтесь; здѣсь все, что нужно, а если чего не хватитъ, я позвоню.
-- Какъ вамъ угодно, сэръ,-- отвѣчала хорошенькая горничная все также вѣжливо. Потомъ, помѣшавъ огонь въ каминѣ, вышла.
Оставшись одинъ, Фицджеральдъ опять погрузился въ печальныя думы и почти не прикоснулся къ обильному завтраку. Немного спустя, онъ всталъ, пересѣлъ на кресло, закурилъ трубку, но вскорѣ выронилъ ее изъ рукъ и крѣпко заснулъ. Онъ не смыкалъ глазъ всю предшествующую ночь.
Разбудилъ его, какъ ему показалось, голосъ Китти, и онъ вскочилъ съ лицомъ, блѣднымъ, какъ полотно. Но это была только мистриссъ Дюнъ.
-- Васъ спрашиваетъ нашъ охотникъ, Микъ, сэръ.
-- Позовите его сюда.
Микъ оказался бойкимъ малымъ лѣтъ двадцати двухъ. Фицджеральдъ осмотрѣлъ съ нимъ псарню, конюшню; потомъ снова вернулся въ свою комнату, взялъ книгу, хотѣлъ читать, но рѣшительно не могъ. Буквы исчезали цередъ его глазами и, вмѣсто нихъ, возникали картины и образы.
Онъ бросилъ книгу, надѣлъ болотные сапоги и непромокаемый плащъ, взялъ удочку и, пробираясь черезъ кустарники, направился къ узкому и быстрому потоку, стремившемуся съ горъ къ морю. Никого не спросилъ онъ даже, есть ли надежда на успѣхъ ловли; онъ только чувствовалъ, что не въ силахъ провести цѣлый день въ комнатѣ. Поздно вернулся онъ домой, промокнувъ до костей и не поймавъ ничего.
-- Въ которомъ часу желаете вы обѣдать, сэръ?-- спросила его мистриссъ Дюнъ.
-- Право, все равно. Мнѣ кажется, будто я ужь пообѣдалъ.
-- Мистеръ Франкъ кушалъ обыкновенно въ семь часовъ, сэръ.
-- Ну, хорошо. Только, пожалуйста, не хлопочите много.
Мистриссъ Дюнъ, видимо, колебалась.
-- Извините, сэръ,-- сказала она, наконецъ,-- не будете ли вы такъ добры поговорить съ Микомъ?
-- Насчетъ чего?
-- Насчетъ феніевъ, сэръ. Они начали появляться въ нашихъ краяхъ и запугали до смерти бѣднаго Мика. Онъ не хочетъ связываться съ ними, а они грозятъ ему, да и всему дому, кстати.
-- Позовите его сюда, мистриссъ Дюнъ.
Черезъ мгновенье появился Микъ съ встревоженной физіономіею.
-- Нѣтъ ли феніевъ въ здѣшнихъ краяхъ, Микъ?-- спросилъ Фицджеральдъ. Кэтъ Дюнъ внимательно прислушивалась, дѣлая видъ,будто убираетъ со стола.
-- Н-нѣтъ, сэръ.
-- Ну, я этому очень радъ. Я самъ съ береговъ Черной рѣки и знаю, какъ справляться съ этими негодяями. Если кто-нибудь изъ нихъ осмѣлится появиться около дома, сбивать съ толку молодыхъ людей, заставлять ихъ пить виски и шататься по ночамъ, идите прямо ко мнѣ. Пока я здѣсь, я не позволю никому соваться сюда. Вы, что ли, готовили эти заряды?
-- Да, ваша милость.
-- Такъ знайте же, что у меня всегда въ карманѣ нѣсколько изъ нихъ, а на всякій случай и ружье подъ рукой, въ особенности по ночамъ. Если я увижу хоть одного бродягу около дома, я не стану съ нимъ долго разговаривать, а всажу въ него весь зарядъ.
Микъ ушелъ, совершенно ошеломленный, отыскалъ своего пріятеля, Морто, и послѣ нѣсколькихъ минутъ глубокомысленнаго молчанія сказалъ:
-- Ну, надо признаться, что новый баринъ знаетъ, чего хочетъ. Какъ бы только не дожить до бѣды!
Вечеромъ Фицджеральдъ обѣдалъ въ полномъ одиночествѣ, такъ какъ хорошенькая мистриссъ Дюнъ скоро замѣтила, что ему хочется быть одному. Около девяти часовъ она опять появилась, неся на подносѣ ликеры.
-- Спасибо,-- сказалъ онъ,-- мнѣ ничего больше не нужно.
-- Въ такомъ случаѣ, покойной ночи, сэръ. Ваша свѣча на столѣ.
-- Покойной ночи.
Такъ прошелъ первый день Фицджеральда на новомъ мѣстѣ. Онъ не помышлялъ еще о работѣ и ему въ голову не приходило воспользоваться своими впечатлѣніями для литературныхъ цѣлей. Какъ радъ онъ, что можетъ, наконецъ, сдѣлать что-нибудь для мистриссъ Четвиндъ, представить ей благопріятный отчетъ о состояніи дома и примирить ее, быть можетъ, съ мыслью отдать его въ наймы. Ему даже не снилось, съ какою цѣлью старушка такъ убѣдительно просила его съѣздить въ Boat of Harry и посмотрѣть, все ли тамъ въ порядкѣ.