ГЛАВА XXXI.
На восточной окраинѣ Лондона.
Легко догадаться, на что тратилъ теперь Фицджеральдъ время, остававшееся у него отъ литературныхъ занятій, и деньги, сберегаемыя имъ въ качествѣ управителя Boat of Harry, какъ онъ продолжалъ себя называть. Сначала онъ сопровождалъ Мэри во время ея похожденій въ отдаленную восточную часть Лондона скорѣе изъ любопытства, чѣмъ съ какою-нибудь надеждою; и ему, да и большей части людей, непосвященныхъ въ дѣло, казалось столь же невыполнимымъ уменьшить нужду и страданія обширнаго населенія одними наличными средствами общества, какъ осушить ирландскія болота губкою. Къ тому же, занятія миссъ Четвиндъ, какъ она предупреждала его, вовсе не были поэтичны. Несчастія, съ которыми ей приходилось вѣдаться, рѣдко отличались трагизмомъ; все было низко и заурядно. Жизнь въ этихъ узкихъ, зараженныхъ улицахъ и мрачныхъ закоулкахъ не представляла ничего интереснаго; значительная часть населенія выказывала скорѣе недовѣрчивость, чѣмъ благодарность, и всегда отличалась крайнимъ невѣжествомъ. Но мало-по-малу, когда Фицджеральдъ болѣе приглядѣлся къ механизму различныхъ благотворительныхъ учрежденій, онъ не могъ воздержаться отъ удивленія въ виду героизма этихъ добровольныхъ миссіонеровъ, не смутившихся громадностью и трудностью своей задачи, а ревностно и бодро дѣлавшихъ свое дѣло. Съ теченіемъ времени онъ научился подмѣчать и результаты этой дѣятельности, вносившей свѣтъ въ самыя мрачныя жилища, и скоро отъ простаго сочувствія перешелъ въ практической помощи. Сначала онъ сопровождалъ миссъ Четвиндъ въ качествѣ помощника или защитника, но потомъ увидалъ, что въ этомъ нѣтъ никакой нужды. Мэри превосходно умѣла обращаться съ бѣднымъ людомъ и отличалась большимъ самообладаніемъ,-- разъясняла ли она собранію мужчинъ и женщинъ страшныя послѣдствія употребленія нефильтрованной воды, или декламировала патріотическія стихотворенія передъ дѣтскою аудиторіею. Не такъ хорошо шли дѣла на собраніяхъ ея общества; но, когда Фицджеральдъ былъ избранъ въ составъ комитета, оказалось, что новый членъ смотритъ очень радикально на права меньшинства, въ особенности когда оно состояло изъ Мэри Четвиндъ. Все было тогда тщетно: и аргументы, и выраженія неудовольствія. Онъ упорно настаивалъ на своемъ. Наконецъ, когда дѣло коснулось однажды жгучаго вопроса о пивѣ, наступилъ кризисъ.
-- Отлично,-- сказалъ Фицджеральдъ послѣ того, какъ онъ и миссъ Четвиндъ остались въ одинокомъ меньшинствѣ,-- нечего объ этомъ болѣе говорить. Идите своимъ путемъ; это не помѣшаетъ мнѣ пойти своимъ. Какъ я уже не разъ высказывалъ, я не думаю, чтобъ стаканъ эля повредилъ кому бы то ни было, кромѣ, конечно, мальчиковъ, и нахожу несправедливымъ отрывать на цѣлый вечеръ людей отъ ихъ занятій и не доставить имъ даже такого невиннаго удовольствія. Поэтому я и хочу сдѣлать опытъ.
Раздался протестующій ропотъ. Неужели онъ осмѣлится игнорировать такую священную вещь, какъ общее голосованіе?
-- Я могу предложить вамъ два средства: или я выйду изъ членовъ и получу тогда свободу дѣйствовать, какъ мнѣ угодно, или же останусь въ комитетѣ и буду устраивать вечера самъ, то-есть, я хочу сказать, на свой собственный счетъ, такъ что отвѣтственность за нихъ не ляжетъ на общество. Упрекъ въ распространеніи пива падетъ тогда не на васъ; я одинъ буду во всѣхъ виноватъ.
Снова раздался ропотъ; однако, второе предложеніе было, въ концѣ-концовъ, принято. Общество не желало лишиться Фицджеральда. Онъ былъ человѣкъ дѣятельный, да еще съ деньгами. Къ тому же, всѣ видѣли, какъ славно расправлялся онъ съ мужчинами. и мальчиками на миттингахъ, гдѣ держалъ ихъ въ полномъ повиновеніи самымъ добродушно-авторитетнымъ образомъ. Въ послѣднее время общество имѣло также нѣсколько стычекъ съ газетными рецензентами, и Фицджеральдъ оказался полезнымъ защитникомъ и въ этомъ случаѣ.
Когда они вышли на улицу, Мэри сказала, глядя на молодаго человѣка полу смѣющимися, полуиспуганными глазами:
-- Мистеръ Фицджеральдъ, что вы сдѣлали?
-- Ничего особенно ужаснаго, надѣюсь,-- улыбаясь, отвѣчалъ онъ.
-- Когда вы говорили отъ своего лица, вы, конечно, имѣли въ виду и меня?
-- Да; ну, такъ что-жь?
-- Можемъ ли мы сдѣлать все это вдвоемъ? Подумайте о расходахъ. Тетушка, навѣрное, будетъ внѣ себя. Обо мнѣ она ужь болѣе не печалится, но говоритъ, что я васъ разоряю, что вы нисколько не наслаждаетесь жизнью...
-- Развѣ я не обѣщалъ съѣздить въ іюлѣ въ деревню? Надѣюсь, что и вы, и тетушка тоже пріѣдете и поживете тамъ нѣкоторое время.
-- Я чувствую просто угрызеніе совѣсти,-- продолжала миссъ Четвиндъ.-- Вы никогда не подумали бы о пивѣ, еслибъ я не говорила съ вами о немъ въ Ирландіи. Кромѣ того, наемъ маленькаго театра будетъ стоить намъ восемь фунтовъ десять шиллинговъ въ вечеръ, не говоря уже о дивѣ. Еслибъ я могла платить за все сама, я была бы покойна, или еслибъ вы держали хоть экипажъ и катались каждый день въ паркѣ, какъ предлагаетъ мистеръ Скобелль, тогда тетушка нѣсколько просвѣтлѣетъ духомъ, и я тоже буду знать, что у васъ есть хоть какое-нибудь удовольствіе...
-- Развѣ я имѣю такой несчастный видъ?-- спросилъ онъ, смѣясь.-- Однако, вы очень кстати упомянули о Скобеллѣ. Мнѣ кажется, что я долженъ еще немного поприжать его.
-- О, нѣтъ! Послѣ того, какъ онъ пожертвовалъ намъ фильтры...
-- Но у него есть друзья. Вѣдь, онъ мнѣ самъ говорилъ въ прошломъ году на обѣдѣ, что шестеро изъ наличныхъ гостей представляютъ собою четыре милліона. Еслибъ намъ удалось убѣдить Свобелля подѣйствовать на нихъ, что значило бы тогда для насъ платить восемь фунтовъ десять шиллиниговъ въ вечеръ за наемъ театра?
-- Вамъ лучше знать,-- отвѣчала она.-- Надѣюсь только, что мы не приняли на себя слишкомъ большой отвѣтственности.
Въ сущности, неизвѣстно, сознавали ли это молодые люди, или еще нѣтъ, но только если что-нибудь интересовало Фицджеральда въ его новой дѣятельности и дѣлало ее настолько пріятною, что онъ и не думалъ даже о какихъ-либо другихъ наслажденіяхъ или удовольствіяхъ, такъ именно возможность слѣдить за Мэри въ ея сношеніяхъ съ бѣднымъ людомъ. Вся прелесть и простота ея натуры проявлялась тутъ посреди массы нужды, заботъ, невѣжества и даже преступленій, съ которыми ей приходилось сталкиваться. Гдѣ бы ни появлялась она, всюду водворялся миръ.
Больныя и страждущія женщины, готовыя упасть духомъ подъ гнетомъ жестокой судьбы, ободрялись и продолжали борьбу. Многія изъ нихъ говорили Фицджеральду, что никто не вноситъ въ ихъ семейный бытъ такого луча свѣта, какъ именно она. Мало-по-малу и онъ научался такъ же думать о ней. Онъ вслушивался въ эти разсказы, смотрѣлъ на Мэри глазами ея бѣдныхъ друзей и видѣлъ, какъ она, подобно сказочной царской дочери, разливаетъ всюду счастье и свѣтъ.
-- Вилли,-- сказала ему однажды мистриссъ Четвиндъ, пока собирались гости для "табль-д'ота",-- зачѣмъ не прочелъ ты мнѣ изъ Либеральнаго Обозрѣніе статью о благотворительности, ту именно, гдѣ описывается, какъ она вліяетъ на самого благотворителя? Не припомню что-то ея заглавія Ахъ, да: Благотворительность, какъ выгодно помѣщенный капиталъ.
-- Я видѣлъ эту статью,-- уклончиво отвѣчалъ молодой человѣкъ.
-- Да? И самъ же и написалъ ее?
-- Почему думаете вы это?
-- Потому, что мистриссъ Симсъ была здѣсь сегодня и прочла мнѣ статью. Мы съ ней порѣшили, что ты описываешь нашу Мэри.
-- Я... я надѣюсь... вы не думаете, конечно, что въ статьѣ есть что-нибудь непріятное... то-есть, я хочу сказать, слишкомъ личное, такъ что, еслибъ миссъ Четвиндъ увидала...-- несвязно бормоталъ онъ.
-- Ну,-- сказала старушка добродушно,-- если принять въ соображеніе, что ты приписываешь ей всѣ ангельскія добродѣтели и еще съ полдюжины чисто-женскихъ, то мнѣ кажется, что Мори не на что пенять. Хотя она мнѣ и племянница, но я, все-таки, должна по справедливости признаться, что портретъ узнать можно.
Время шло. Мери очень гордилась результатомъ новаго предпріятія, затѣяннаго Фицджеральдомъ, хотя трудно сказать, обусловливался ли успѣхъ дѣла заслугами самой чтицы, ловкостью ея режиссера и защитника, или просто пивомъ. Въ іюлѣ того же года мистриссъ Четвиндъ съ племянницею и Фицджеральдомъ переселились на время въ Boat of Harry. За ними послѣдовалъ и Россъ, которому было поручено воспроизвести масляными красками нѣкоторые изъ его прежнихъ эскизовъ. Такъ прожили они до конца августа. И въ деревнѣ, и въ Лондонѣ жизнь ихъ текла ровно, и, казалось, не было никакой причины желать, чтобы она измѣнилась хоть въ чемъ бы то ни было.
Однако, безъ случайностей дѣло никогда не обходится. Въ одинъ прекрасный вечеръ, вскорѣ послѣ своего возвращенія изъ деревни, Мэри назначила въ упомянутомъ уже маленькомъ театрѣ собраніе, на которомъ желала съ помощью волшебнаго фонаря показать своимъ слушателямъ нѣсколько, портретовъ знаменитыхъ англичанъ, сопровождая это необходимыми объясненіями. Фицджеральдъ присутствовалъ обыкновенно на этихъ сборищахъ, готовый всѣми средствами поддерживать порядокъ, хотя надо сказать, что въ присутствіи Мэри аудиторія держала себя всегда безупречно. На этотъ разъ онъ прибылъ въ театръ лишь въ срединѣ лекціи и, проскользнувъ незамѣтно въ темный уголокъ партера, началъ наблюдать.
Миссъ Четвиндъ держала себя съ большимъ самообладаніемъ, и видно было, что она совершенно свыклась съ своими слушателями. Говорила она съ ними очень просто, пока дѣлала приготовленія, необходимыя для опытовъ; иногда подходила даже къ самой рампѣ, чтобы прямо обращаться къ аудиторіи.
-- Послушайте,-- начала она, наклоняясь надъ столомъ, чтобы взять нужную ей пластинку,-- я увѣрена, что многіе изъ васъ читаютъ Газету Джонса?
Газета Джонса была самымъ дряннымъ мѣстнымъ листкомъ, производившимъ большую смуту среди бѣднаго населенія столицы. Публика, ожидавшая, быть можетъ, увидать портретъ самого великаго Джонса, затопала ногами. Тогда Мэри встала и съ изумленіемъ посмотрѣла на слушателей.
-- О!-- сказала она,-- такъ вотъ какое чтеніе вамъ нравится? Надѣюсь, что нѣтъ. Быть можетъ, нѣкоторые изъ васъ думаютъ, что, если мистеръ Джонсъ обличаетъ правительство или утверждаетъ, что оно должно бы дѣйствовать такъ, а не иначе, самъ онъ, слѣдовательно, съумѣетъ править искуснѣе. Неужели онъ болѣе способенъ руководить страною или болѣе честенъ, чѣмъ люди, которые всю жизнь готовились къ этой дѣятельности и приняли на себя не мало тяжкаго труда? Посудите сами, что онъ за человѣкъ. Уже два раза судился онъ за пьянство и былъ оштрафованъ. Можетъ ли человѣкъ, такъ относящійся къ своимъ собственнымъ дѣламъ, руководить цѣлымъ государствомъ?
Этотъ аргументъ, быть можетъ, нѣсколько безцеремонный и, пожалуй, даже рискованный, былъ во всякомъ случаѣ весьма удобопонятенъ.
-- Н-нѣтъ,-- раздался общій отвѣть.
-- Теперь посмотрите сюда; я покажу вамъ портретъ одного изъ замѣчательнѣйшихъ дѣятелей консервативной партіи, человѣка талантливаго и честнаго. Быть можетъ, я сама -- не консерваторъ, но это сюда не относится. Я желала бы убѣдить васъ въ томъ, что люди, руководящіе англійскою политикою, къ какой бы партіи они ни принадлежали, дѣйствуютъ для общаго блага по своему крайнему убѣжденію. Не вѣрьте, будто богатые украли у васъ деньги; въ большинствѣ случаевъ состояніе ихъ нажито благодаря тому, что ихъ отцы и дѣды были люди трезвые, трудолюбивые и способные. Сохраненіе порядка и законности необходимо для всѣхъ. Еслибъ не порядокъ, могли ли бы ваши матери, жены и сестры безбоязненно ходить по улицамъ поздно вечеромъ и закупать, что имъ нужно? Только законъ охраняетъ ихъ отъ грабежа. Не смотрите же на блюстителей порядка, какъ на своихъ личныхъ враговъ, а помогайте имъ лучше поймать вора или обуздать пьяную ватагу, толкающую женщинъ и безпокоящую мирныхъ обывателей.
Миссъ Четвиндъ вставила пластинку въ волшебный фонарь; человѣкъ, находившійся за кулисами, спустилъ газъ и, когда на полотнѣ появился большой, раскрашенный, портретъ великаго государственнаго дѣятеля, онъ былъ встрѣченъ ропотомъ одобренія, несмотря на всѣ тирады Газеты Джонса. Въ эту минуту случилось совершенно неожиданное происшествіе. Одинъ изъ присутствующихъ, случайно перенеся взоръ съ яркаго свѣтоваго круга на полотнѣ въ сторону кулисъ, замѣтилъ огонь на краю занавѣса и въ ту же минуту, не успѣвъ хорошенько опомниться, громко закричалъ: "пожаръ". На секунду въ залѣ воцарилось гробовое молчаніе; потомъ всѣ оглянулись и, увидавъ огонь надъ своими головами, пришли въ страшное смятеніе. Фицджеральдъ вскочилъ и громкимъ голосомъ приказалъ всѣмъ сѣсть; но съ такимъ же успѣхомъ обратился бы онъ къ взволнованному морю. Не слышно было ни криковъ, ни воплей,-- въ залѣ не было ни одной женщины,-- но всѣ старались какъ можно скорѣе пробраться къ дверямъ, и отъ этого началась ужаснѣйшая давка. Протиснуться не было никакой возможности. Тогда толпа внезапно обернулась и черезъ мгновенье хлынула, чтобы взять приступомъ сцену. Фицджеральдъ схватилъ перваго попавшагося бѣглеца и силою приковалъ его къ мѣсту.
-- Садись, безумецъ, опасности никакой нѣтъ!-- закричалъ онъ. Но никто не слушалъ его; всѣ разомъ бросились къ сценѣ и вскочили на нее. Увидавъ это, Фицджеральдъ кинулся туда же, растолкалъ толпу и бросился къ Мэри, стоявшей неподвижно, съ испуганнымъ лицомъ. Она не глядѣла на пламя надъ своей, головой, и не спускала глазъ съ надвигавшагося народа, который стремился къ узкому проходу за сценою. Фицджеральдъ схватилъ ея руку и крѣпко сжалъ въ своей.
-- Не бойтесь,-- сказалъ онъ, взглянувъ сперва на тлѣвшій занавѣсъ, а потомъ на исчезавшую толпу.-- Опасности нѣтъ. Всѣ спасутся.
-- Я ничего не боюсь, пока вы со мною,-- отвѣчала она нѣсколько гордо.
Онъ обернулся и посмотрѣлъ на нее; взоры ихъ встрѣтились.
-- И такъ, навсегда?-- спросилъ онъ.
Она ничего не отвѣчала, а только молча положила свою руку на его плечо. Такъ они и остались, выжидая, чтобы дикая и взволнованная масса разсѣялась, между тѣмъ какъ огненная точка наверху разгоралась все ярче.
Страшное было это положеніе, но Фицджеральдъ не чувствовалъ никакого страха. Впослѣдствіи онъ помнилъ, что все время соображалъ, сколько секундъ пройдетъ, прежде чѣмъ выйдетъ изъ театра послѣдній человѣкъ, пріѣдутъ ли пожарные и неужели же во всемъ зданіи нѣтъ ни одного изъ служащихъ. При этомъ онъ спокойно слѣдилъ за ходомъ огня. Пламя распространялось не быстро. Прошло нѣсколько времени, прежде чѣмъ гдѣ-либо загорѣлись доски; сначала онѣ только чернѣли и обугливались, потомъ въ разныхъ мѣстахъ начали вспыхивать узкіе огненные языки и вдругъ все озарилось яркимъ краснымъ цвѣтомъ.
-- Не уйти ли намъ теперь?-- спросилъ молодой человѣкъ, когда громкіе окрики, призывавшіе то Дика, то Билля, то Джека, начали, наконецъ, стихать.
-- Если вы хотите,-- твердо отвѣчала она.
Выйти можно было теперь безъ опасности или затрудненія. Въ ту минуту, когда они двинулись къ выходу, послышалось громкое шипѣніе и плескъ, и черезъ мгновенье вода лилась уже дождемъ по сценѣ. Они пробрались за кулисы и черезъ актерскій подъѣздъ вышли на улицу, гдѣ застали громадную толпу зѣвакъ, съ трудомъ отстраняемую полиціею отъ пожарныхъ трубъ. Минутъ черезъ десять все было кончено. Фицджеральду пришлось только отыскать машиниста, бывшаго въ числѣ первыхъ бѣглецовъ, и заставить его запереть газъ въ предупрежденіе взрыва; потомъ съ помощью нѣкоторыхъ изъ присутствующихъ и при свѣтѣ одинокой свѣчи онъ собралъ всѣ принадлежности волшебнаго фонаря и велѣлъ перенести ихъ въ кэбъ, гдѣ его ожидала Мэри.
Когда они отъѣхали отъ гудѣвшей толпы, все еще тѣснившейся вокругъ пожарища, говорить снова стало возможно; но они долго молчали. Наконецъ, Мэри сказала:
-- Недавно вы хотѣли пожертвовать мнѣ Boat of Harry, теперь отдаете мнѣ вашу жизнь. Что же далѣе?
-- Жизнь моя получитъ цѣну только тогда, когда вы возьмете ее въ свои руки,-- отвѣчалъ онъ.