XXII
-- Он, кажется, не очень доволен, -- сказала Машенька, -- а хорохорится. Ты что же ему ничего не заметила?
-- После, -- выговорила я, и мне стало в эту минуту неловко, неприятно, тяжело.
Мы протолкались до нашей скамейки. Мать Машеньки продолжала зевать. Старушка что-то жевала, прикрывая рот платком.
Вердикт присяжных вынес лысый барин с крестом на шее. Булатов угадал. На два вопроса присяжные дали отрицательный ответ, на остальные -- ответили "да".
Булатов улыбнулся во весь рот и, как мне показалось, самодовольно взглянул в нашу сторону.
Приговора суда ждали мы недолго. Господина с перстнями ожидало путешествие в отдаленный губернии.
Мне не хотелось еще раз встречаться с Булатовым, но не в моем нраве избегать чего-либо, как бы оно ни было для меня неприятно.
Машенька разбудила свою мать. Глядя на нее я подумала: "Лучше бы и мне было проспать все заседание".
В коридоре мы не встретили Булатова. Сошли мы вниз и в сенях были немножко задержаны. Я шла с Машенькой и только что взялась за ручку двери на крыльцо, как меня кто-то сзади окликнул; это был Булатов.
-- Вы видите, -- сказал он довольным тоном, -- вышло по-моему.
-- Что же?
-- Облегчили на две степени.
-- А больше вы ничего не желаете для вашего клиента?
-- Он и за это должен благодарить святых угодников.
Я промолчала. Булатов запахнулся в свою шубу и надвинул на глаза меховую шапку.
-- Когда же вы к нам? -- спросил он и просительно взглянул на меня.
-- Как-нибудь на днях.
Я чувствовала, что мой ответ очень сух, но придать ему другую интонацию я не могла.
Он подсадил меня в возок. Садясь, я оглянулась еще раз, -- не увижу ли моей старушки на крыльце; но старушки не было.